– Что случилось с самолётом? – спросил мужчина. – Он был неисправен?

– Да. Но виновата во всём я.

– Так-так, красавица, а ну погляди на меня! – приказал Владрик, отдирая её от подушки. Шанталь рванулась из его рук и так взбрыкнула, что он едва удержал её.

– Не убеждай меня в обратном, хорошо? Мама уже пробовала, Владрик. Все пытались меня убедить, что я не виновата. Но правда всё равно одна.

Владрик впервые за долгое время разъярился.

– А ведь вроде умница, – пробормотал он. – Ты хоть понимаешь, Шанталь, что своим поведением печалишь отца? Ты думаешь, ему нравится от тебя подобное слышать?

Она ахнула и почти ударила его по щеке, но он прижал её ладони к кровати и сел на неё верхом.

– Опять дерёшься? А я не договорил.

– Сволочь! – вырвалось у неё.

– Да, это про меня. А теперь слушай дальше. В моём мире люди уходят навсегда – по крайней мере, так все считают. А я не верил в эту чепуху, никогда не верил. У меня все погибли, милая: мама, отец, два брата… и ещё не рождённая сестрёнка. Ты думаешь, я смирился? Нет. Думаешь, я не зол на них? Зол. Они меня бросили одного, а мне было двенадцать. Дрянная юность, заполненная одиночеством и болью… Твой отец жив. Жив, ясно? Ты чувствуешь вину, это нормально, но вряд ли правильно. Победи свой гнев. Ты злишься на себя, потому что злоба помогает забыть о боли. Но ты не виновата в том, что случилось – никто не виноват. И я уверен на сто процентов, что отец не винит тебя в случившемся. Прошу, не трать жизнь на ложь, – он поглядел на неё, – не делай, как я. Если отпущу – станешь драться? – спросил он тихо.

– Владрик, – прошептала Шанталь, и он сразу отпустил её ладони. Он думал, что она отвернётся и сморщится, или оттолкнёт его и скажет что-то грубое, но она обняла его и прижала к груди его голову. – Владрик! Мне так жаль! Мне жаль, что ты совсем один. Прости меня.

Она нежно погладила его по волосам и поцеловала в щёку. Он растерялся и не сразу нашёлся, что сказать.

– Хм! Шанталь, ты, оказывается, умеешь не только кусаться и царапаться.

– Я не хочу кричать на тебя. Прости, что назвала тебя сволочью, – сказала девушка.

– Всё в порядке. Я и есть сволочь, – рассмеялся Владрик.

– Нет, ты не такой. Ты хочешь таким казаться.

– Не утешай меня, милая. Не нужно. Я давно смирился с тем, что остался один.

– Ты не один. Ты со мной.

– Теперь да, – усмехнулся он. – Шанталь, рассвирепей ещё разок, а? Ты такая красивая, когда бесишься!

– Иди ты! – рассмеялась она.

Владрик приподнялся на локтях – и поцеловал её. Потом ещё раз. Он знал, что она должна быть рядом. Теперь Шанталь принадлежала ему и только ему, и он ни с кем не собирался ею делиться.

…Границы постепенно стирались, и я наблюдала за их исчезновением. Не судить и не анализировать – это сложно. Бестелесная, я горько тосковала по физической части себя. Коснуться бы знакомой теплой руки, ощутить ответное прикосновение. Невозможно. Впереди меня ждали новые события, и, казалось, им нет конца и края…

…Ему не везло с мирами. Вместо потрясающих красивых реальностей он всё время попадал в города. Города, города… Грязные или чистые, большие или маленькие, они утомляли его. Конлет начал задерживаться в Промежутке, и тот постепенно менялся. Он стал более глубоким, тёмным и искрящимся, как будто его разукрасили.

Он научился терпению. Научился видеть мир глазами других людей. Научился сопереживать, верить и быть уверенным. И чувствовал себя иначе, как будто проживал нужную жизнь.

В одной из реальностей он познакомился с двумя сёстрами. Их звали Шейла и Урза. Последняя была девушкой странной, и дело было не только в её внешности. Она напоминала зебру, и Конлета немного пугало такое поразительное сходство. К тому же она ничего не делала со своей внешностью, она такой родилась, и это не могло не настораживать. У неё были жёсткие чёрно-белые волосы и тёмные карие глаза, пухлые бледные губы, крепкие и стройные руки и ноги.

Она была порывистой, резкой и эмоциональной. Шейла – младшая – казалась обычной, ничем не примечательной, и через какое-то время Конлет понял, что она завидует сестре, завидует её отталкивающей уникальности.

Эти двое были первыми, кому он рассказал о путешествиях после Ирэи. И они отреагировали иначе. Шейла восприняла сказанное чересчур спокойно, а вот Урза – с нескрываемым восторгом. Конлет подумал, что, возможно, есть те, кому путешествия не подходят по своей сути. Как Ирэя. Сёстры же относились к категории отчаянных, готовых на всё.

Они стали бродить по мирам вместе. Конлет не до конца понимал, зачем позвал их с собой. То ли ему просто надоело быть одному, то ли он сдружился с сёстрами… Всё-таки приятней, когда рядом с тобой те, кто разделят и радость, и грусть.

В одном из миров они задержались надолго. Урза всегда говорила, что думала, и не стеснялась этого. Она относилась к Конлету как к брату. Шейла напоминала его самого. Она не любила болтать по душам, не любила сходить с ума, не была сорви головой. Поэтому когда Урза не вернулась домой ночевать, Конлет не удивился. Прошло два дня, и он начал волноваться за неё. Этот мир не прощал ошибок. Он согласился здесь остаться только потому, что сестры попросили его об этом. Им обеим здесь почему-то понравилось.

Целый день парень не находил себе места, и в конце концов подошёл к Шейле. Он был поражён, как спокойно и равнодушно она ответила ему:

– Урза попала в переделку. Она всегда искала приключений, но на сей раз зашла слишком далеко.

– И ты не сказала мне? Знала и молчала? – возмутился Конлет.

– Я не бралась за ней присматривать, она старше меня на три года, – ответила девушка. – Не дёргайся, она вернётся.

– Где она, Шейла?

– Конечно, со своими новыми друзьями. Она не рассказывала тебе, папочка? – язвительно осведомилась девушка. – Она ведь всё тебе рассказывает.

– Шейла, не будь такой засранкой. Тебе не идёт. Просто скажи, где она.

– Она пробралась в центр и теперь, очевидно, участвует в соревнованиях.

– Зачем? – пробормотал он. – К чему ей это?

– Ей по кайфу, Конлет, – ответила Шейла.

– Что? – переспросил парень. Некоторые выражения девушек он не понимал.

– Тащится она с этого, ясно?

Конлет покачал головой, но больше переспрашивать не стал.

– Я пойду.

– Я с тобой, – внезапно повеселела Шейла. – Хочу поглядеть, как эта дура сведёт счёты с жизнью.

Конлет хмуро посмотрел на неё.

– Она твоя сестра, Шейла. Ты шутишь или говоришь серьёзно? Ты хочешь от неё избавиться? Ну так уйди в другой мир и живи себе там в своё удовольствие – вдали от неё.

– Она моя сестра, Конлет, это правда. Но это не значит, что я должна любить её.

Он вздохнул.

– За что ты её так ненавидишь?

– Она лучше меня, – резко ответила девушка, – и мне не стать такой.

– Зачем тебе становиться такой, как она? – спросил он спокойно. – У тебя есть свои необычные способности. Урза так не умеет.

– Да, я талантливее её, – высокомерно ответила девушка, – но Урза всё равно бесит меня. Она особенная, Конлет. Понимаешь, о чём я?

– Не совсем, – ответил парень, зашнуровывая ботинки.

– Она такая… настоящая! А я умею только придумывать. И себя я тоже придумала.

Он поглядел на неё. Невысокая, чёрные волосы кажутся чересчур жёсткими, безжизненными, высокие длинные брови подняты в середину лба – так она всегда делала, когда волновалась. У Шейлы была такая же светлая кожа, как и у сестры, но глаза были серыми. Она и одевалась серо, незатейливо.

– Согласен, она выглядит эффектней. А ты не думала о том, что принижаешь себя из-за собственного бессилия? Не потому, что она уникальная, а потому, что ты себя до сих пор не нашла. И не ищешь, – добавил он. – Посмотри на себя, Шейла. Погляди в зеркало. У тебя есть ты сама. Тебе этого мало?