С виду ресторан совсем не походил на китайский в моём понимании. Он больше походил… даже не знаю, на что. Обычный дом, первый этаж, массивная дверь под дерево с солидной ручкой. Кнопка звонка. И не то, что китайщины, а вообще никакой вывески.

– Странный ресторан, – заметил я вслух.

– Это закрытое заведение. Только для своих, – пояснил дракон, нажимая на кнопку звонка.

Буквально в тот же миг дверь открылась, и на пороге появился головорез со шрамом через всё лицо, больше похожий на карибского пирата, чем на метрдотеля. На нём были чёрные брюки, чёрные туфли, чёрный смокинг, белая рубашка, белая манишка и чёрная бабочка. Смотрелся на нём костюм более чем нелепо, хотя носил он его так, словно в нём родился.

– Прошу, – сказал он.

Внутри ресторан тоже не был похож на ресторан. За входной дверью начинался узкий коридор, который вывел нас в круглое помещение с рядом одинаковых дверей на равном расстоянии друг от друга.

– Прошу, – сказал метрдотель, открывая одну из дверей.

«Как он их различает? – подумал я. – Наверно так же, как родители – близнецов».

За дверью была очень милая кабинка с удобными креслами. Едва мы сели за стол, как к нам, постучав, словно мы могли начать заниматься любовью, прибыл официант: здоровенный негр с густой шевелюрой и чертовски тёмной кожей. На китайца он смахивал ещё меньше, чем мы.

– Что угодно господам? – спросил он без всякого акцента.

– Поесть и выпить чаю, – ответил дракон.

– Понял.

– А что, меню здесь не подают? – удивлённо поинтересовался я, когда официант ушёл.

– Забудь. Они лучше знают, что тебе нужно, – ответил дракон, и тут же перевёл разговор на другую тему. – Я заметил одну странную штуку. Альтернативная история у вас есть, как жанр, а вот альтернативной географии почему-то нет.

– А это как?

– Да точно также. Только отправляется человек, скажем, не во Францию, какой бы она была в случае победы нацистов, а в Москву или Нью-Йорк, но не в нынешние, а в альтернативные, существующие только в голове автора.

– Ну, так у нас любая география альтернативная. Даже самая что ни на есть географическая. Как говорил кто-то из путешественников, картам верить нельзя. Даже игральным. А нет у нас до фига чего. Я, например, не встречал ёжиков в рекламе шампуня.

– А это как?

– А так. Чешет по лесу ёжик, весь кучерявый или уложенный. Навстречу ему другой, нормальный. Увидел первого, сел на жопу, открыл пасть, типа, охренеть! А второй и говорит: «Ничего не охренеть. Я просто попробовал сегодня средство для волос такое-то. И слоган: «Шампунь такой-то. Любые волосы покорны!»

Подали еду. Что-то неидентифицируемое, но необычайно вкусное.

– Простите, может, принести вилку? – спросил меня официант.

– Спасибо, – ответил я, но я буду есть куайцзы.

– Приятного аппетита, – пожелал он, улыбнулся и удалился.

Поняв двусмысленность сказанной фразы, я тоже улыбнулся. Дракона поразило другое.

– Ты знаешь, как эта дрянь называется? – удивился он.

– Недавно читал в энциклопедии.

– Да? И что пишут?

– Появились эти штуки не менее трёх тысяч лет назад. По легенде придумал их предок Юй, пытаясь достать из котла горячее мясо. Одноразовые палочки являются аналогом пластиковой посуды. Нормальные китайцы используют многоразовые, которые бывают настоящим произведением искусства. А в шестом и седьмом веках знать пользовалась серебряными палочками, так как считалось, что серебро меняет цвет при соприкосновении с ядом. Вот, собственно, и всё, что я знаю.

Кстати, есть палочками только на первый взгляд трудно. У меня, например, получилось с первого раза. Главное, чтобы показали, как правильно держать и принцип движения, а так почти то же самое, что пальцами.

Немного труднее есть при помощи ножа и вилки, но тоже далеко не китайская грамота. Для обучения этому искусству потребуется съесть какую-то дюжину отбивных. Для того, чтобы понять принцип действия, возьмите кусочек хлеба, варенье и намажьте пальцем варенье на хлеб. Если вы правша, возьмёте хлеб левой рукой, а указательным правой зачерпнёте варенье. Теперь представьте, что левая рука у вас оснащена когтями для накалывания или набирания пищи, а ноготь указательного правой позволяет легко разрезать пищу – и вы получите нож и вилку. Вилка в левой руке, а нож в правой. Вилкой вы либо черпаете еду, либо накалываете, а ножом нагребаете или отрезаете лишнее. Главный секрет – в умении брать не больше пищи, чем удержится на вилке, чтобы не плюхнулась на юбку или штаны, и чем можно положить в рот, не разевая пасть по самые гланды. Разумеется, прежде чем есть публично, следует потренироваться дома. Вот, собственно, и вся премудрость.

– Какой предпочитаете чай? – спросил официант, когда мы покончили с едой.

– Моего друга сегодня ждёт серьёзный экзамен, – сказал дракон.

– Тогда «Весна четырёх сезонов».

– Хороший?

– Отличнейший.

– Давайте.

Чай принесла барышня ростовской наружности: не запоминающейся. Зато чайные прибамбасы… О них стоит сказать несколько слов. Начну с доски (китайские названия вылетели из головы). Весьма удобное изобретение. Наша выглядела, как маленький столик, сантиметров десяти высотой, с решётчатым верхом, бортами и поддоном. Чайник стеклянный, меньше, чем на полстакана воды. Кроме чайника была похожая на европейскую соусницу «чаша справедливости» с «клюшками для гольфа». Я дал такое название стаканчику с различными деревянными штучками, – посудина для сухого чая и чайные пары.

Сначала барышня дала нам посудину с сухой заваркой, чтобы мы понюхали. Чай пах цветами, но не как опрысканные одеколоном опилки, что продаются в супермаркетах, а вкусно и благородно. Цвета он был бирюзового, и был свёрнут в шарики.

Затем она обдала кипятком посуду (использованная вода ушла в поддон), засыпала заварку в чайник, залила водой, подождала несколько секунд и слила в «чашу справедливости», из которой наполнила чашки. Для питья улунов (а «Весна четырёх сезонов» – это улун) китайцы изобрели чайные пары, состоящие из рюмки и пиалы объёмом, наверное, в среднем грамм по тридцать. Чай наливается в рюмку и накрывается пиалой. Затем всё переворачивается. Для этого указательным и средним пальцами надо взять рюмку, а пиалу придавить большим пальцем. После того, как пара правильно переворачивается, весь чай оказывается в пиале. Из неё и пьют, но сначала нюхают рюмку, так как улуны – очень ароматные чаи. В общем, описал я, может, и мудрёно, но на практике всё достаточно просто. Мне процедура напомнила игру в напёрстки.

Закончив инструктаж (дракон оказался искусным переворачивателем пар), барышня принялась рассказывать о самом чае, не забывая повторять процедуру заваривания по мере того, как мы выпивали. Кстати, благодаря такому способу заваривания, чай выпивается полностью, причём каждая порция имеет свой запах и вкус… Короче говоря, за те несколько тысячелетий, что пьют чай, китайцы научились с ним обращаться на высшем уровне.

Так вот, «Весна четырёх сезонов» или «Сы Цзы Чунь улун» – улуновый чай, считающийся гордостью Тайваня. Улуны – это тип чая. И если у нас чаи бывают только чёрными и зелёными, у китайцев они делятся на белые, жёлтые, зелёные, красные, улуны и пуэры. Своим названием «Сы Цзы Чунь» обязан тому, что китайцы считают, что каждый сезон имеет свою весну, лето, осень и зиму, а так как его собирают 4 раза в год в начале каждого сезона, то так его и назвали. Для производства чая используют только почки с двумя верхними листочками. В процессе приготовления их сворачивают в шарики, а во время заваривания они разворачиваются. Ну а для того, чтобы любоваться красотой, заваривают улуны в прозрачной посуде.

От чая мне стало кайфово. Я словно малость курнул дури и выпил немного коньяка. Минут через тридцать всё прошло, и мы, не забыв заглянуть в туалет, отправились на экзамен.

Проходил он если не в том же офисе, где мне пришлось дрочить, стоя на табурете (а в этом я уверен на все сто), то точно в таком же, правда, декорации немного изменили. Охранника у офиса не оказалось, как не оказалось и в офисе. А в первом помещении вместо столов стояли у стен ряды кресел, какие в советские времена были в залах кинотеатров, а теперь стоят в сельских клубах и зачуханных конференц-залах. Кроме нас в комнате не было никого.