– Нет, спасибо.

– Ну а мне позволите чашку?

– Конечно. Разумеется, – поспешил он вопреки своему желанию.

Ему-то хотелось, чтобы я жадно внимал выдаваемой им белиберде, но в такое время, да ещё с полным мочевым пузырём, – он не дал даже поссать, – я не способен сделать вид, что мне интересно. А искренне заинтересоваться подобной чушью не способен в принципе.

Получив позволение, я первым делом опустошил мочевой пузырь, затем приготовил кофе, – если Кирилл Фёдорович думал, что я буду долго уговаривать составить компанию, то глубоко ошибался, – и только после вернулся за стол и сделал вид, что слушаю внимательно. Проглотив обиду, он сразу затарахтел, что посеянные драконом семена – слишком драгоценный для человечества дар, чтобы позволить им упасть на камни и прочую гиблую почву. Короче говоря, Кирилл Фёдорович оказался одним из тех самовлюблённых и считающих себя центром вселенной придурков, которым кажется, что все мыслящие существа просто обязаны, подобно волшебнику из песни, прилететь в голубом вертолёте и мгновенно решить за них все проблемы. Устав от словоизлияний, я задал коварный вопрос:

– Так вы что, сомневаетесь в качестве почвы? – строго спросил я.

– А вы разве нет? – ляпнул он, затем, сообразив, что сказал, добавил: – Но вы не принимайте на свой счёт. Конечно, в самом начале у нас, возможно, и были какие-то разногласия, но я ни в коей мере не ставлю под сомнение правильность выбора драконов. Я лишь хочу спросить, как вы собираетесь доносить полученное в ближайшем будущем откровение до человечества?

– Понятия не имею, – признался я. – Я как-то об этом не думал. Тем более, что моя роль до последнего момента была для меня загадкой.

– Вот поэтому я и пришёл, что сейчас, в наш век информационной перегрузки, когда все что-то говорят, пишут и размещают в интернете, и никто никого не хочет слушать, не говоря о том, чтобы читать, не так легко привлечь к чему-нибудь внимание человечества. И если раньше спасителю нашему Иисусу Христу для того, чтобы быть услышанным массами, пришлось принять крестное мучение, то сегодня, боюсь, это не сработает.

– Нет, крестное мучение я однозначно принимать отказываюсь, – поспешил я заверить. На всякий случай. Мало ли что ему взбредет в голову?

– Так и я об этом говорю, что сегодня для того, чтобы быть услышанным, попросту не обойтись без опытной команды специалистов в медиасфере, которая поможет, так сказать, донести откровение до сердца практически каждого жителя планеты.

– И вы хотите сказать, что у вас есть такая команда? – спросил я, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться ему в лицо.

– А вы не смотрите, что я выгляжу, как исконный провинциал. Я, между прочим, специально выбрал для себя такой образ, чтобы иметь возможность предложить вам в нужную минуту свои услуги.

– Премного благодарен вам, – ответил я, решив, что спорить с идиотом себе дороже, а с идиотом, который по природе является самолюбивым ничтожеством – опасно для жизни. К тому же он был весьма забавен в роли кандидата на пост главного холуя будущего спасителя человечества, которым возомнил меня.

– Меня ещё рано благодарить, но можете не сомневаться: я берусь только за те дела, которые способен воплотить. Я не ставлю перед собой невыполнимые задачи. А ещё я не претендую на место по правую или по левую руку от вас, я понимаю, что эти места уже заняты теми, кто, по вашему мнению, их достоин, я претендую только на самое скромное место за вашим столом. Скажем, на роль официального вашего представителя в СМИ. И то только для того, чтобы максимально быстро и точно доносить до общественности ваши слова и мысли.

Судя по вопросительному выражению лица, он жаждал ответа немедленно, и я выдал:

– Уважаемый Кирилл Фёдорович, я понял, что вы хотели мне сказать, но, к сожалению, ничего конкретно обещать не могу.

– Понятно, – ответил он, и сердито на меня посмотрел.

– И ничего вам не понятно. Дело в том, что на сегодня я совершенно не представляю, получим ли мы какие-либо зёрна от дракона, и будут ли они предназначены человечеству или каким-то конкретным лицам, а раз так, то любые обещания с моей стороны будут, мягко говоря, неоправданными. Но если, как я всё же надеюсь, всё будет так, как вы описали, я сразу вспомню о вашем предложении.

– Я был уверен, я знал, что мы найдём общий язык! – сказал он, вставая из-за стола. – А теперь прошу меня извинить. Не смею вас больше задерживать.

– Принесёт же с утра пораньше такого мудака! – проворчал я, закрывая за ним дверь.

Минут через тридцать после его ухода заявилась Людмила Юрьевна.

– Чего хотел от тебя этот клоун? – спросила она.

Перед этим мы обменялись приветствиями, я пригласил её в комнату, и она приняла приглашение выпить чаю.

– Я толком не понял, но, похоже, хочет стать моим гласом, обращённым к народу, – ответил я, и пошёл ставить чайник.

– Ну, и что ты об этом думаешь? – спросила она, когда я вернулся с кухни.

– Пока ничего.

– Да? А он уже возомнил себя твоим апостолом. Ты бы видел, как он напыжился, задрал нос и начал дерзить.

– Учитывая, что он – мой непосредственный начальник, я воздержусь от комментариев.

– Вот только в одном этот юродивый прав: будучи избранным драконами, ты становишься довольно влиятельной персоной, и уже сейчас тебе стоит сто раз подумать, прежде чем сказать что-то вслух. Помни, не только клоуны типа Кирилла Фёдоровича будут воспринимать тебя кем-то вроде пророка.

– А кто ещё?

– Очень серьёзные люди. Ты даже не представляешь, насколько они серьёзны и влиятельны. По сравнению с ними пресловутые масоны и иллюминаты кажутся шавками. Эти люди облачены фактически абсолютной властью. Их круг складывался даже не веками, а тысячелетиями. У этих людей свои интересы, свои правила, свои традиции, с которыми тебе следовало бы ознакомиться прежде, чем выступать перед ними с докладом по поводу откровений дракона. Думаю, тебе не надо объяснять, к чему приводят любые радикальные перемены.

– Никаких радикальных перемен я не хочу. Что же до всего остального, у меня это как-то не укладывается в голове.

– Сейчас главное, чтобы у тебя в голове уложилось понимание того, что всё это серьёзно, очень серьёзно.

– Это я уже понял.

– Ну а со всем остальным мы поможем тебе разобраться.

На этом разговор закончился.

Пока я думал, что делать с чаем, – сам-то уже напился кофе, а Людмила Юрьевна ушла до того, как чай заварился, – припёрся ещё один посетитель. Маленький, лысый, невзрачный, одетый с китайского рынка.

– Покабатько Пётр Петрович, – представился он.

– Чем могу? – спросил я, не приглашая войти.

– Я, Константин Георгиевич, собственно, по тому же поводу, что и предыдущие гости. Может, позволите войти? Тема-то всё-таки слишком деликатная, чтобы на улице обсуждать. Да вы не бойтесь, я не кусаюсь.

– А вот этого я не знаю. Ладно, входите. Чай будете?

– Буду.

– Тогда идёмте на кухню.

– Хороший у вас чаёк, – сказал он, сделав осторожный глоток. – Так вот, Константин Георгиевич, вы этого ещё не понимаете, но уже в ближайшее время вам понадобится специалист по решению деликатных проблем. Такой, который и сам лишних вопросов не задает, и проблемы решает так, чтобы ни у кого вопросов не возникло.

– И вы – именно такой специалист?

– А иначе зачем мне вас тревожить?

– Ну, мало ли…

– Я понимаю, вы сомневаетесь в моей компетенции, и всё такое. Ну, так если бы вы были из тех, кто готов довериться первому встречному, с вами никаких дел иметь было нельзя.

– Вот именно.

– Поэтому я и не прошу верить на слово. Поговорите обо мне с Людмилой Юрьевной. Скажите, Покабатько приходил, услуги предлагал. А уж она меня хорошо знает. Просто поговорите. Хорошо?

– Хорошо.

– Вот и славненько. А теперь позвольте откланяться. А чаёк у вас действительно великолепный.

– Спасибо.

Когда он ушёл, появился дракон.

– О, да ты уже приступил к формированию апостольского корпуса, – не без ехидства в голосе заметил он.