В одной из беседок три дамы в белых халатах пили чай.

Самой старшей из присутствующих дам была Александра Ивановна, сорокапятилетняя крашеная блондинка пышных форм. Причём она была скорее крупной, чем толстой. Её вполне можно было назвать симпатичной, но, несмотря на это, и на поистине ангельский характер, она несколько лет была одинокой. Она сама воспитывала двух дочек-красавиц, и, судя по результату, воспитывала неплохо. Работала она физиотерапевтом, и была знаменита тем, что с ней постоянно что-то случалось. На прошлой неделе, к примеру, пошла в клуб знакомств. Увидела там, среди, как она называет, «некондиционного товара» одного вполне приличного на вид человека. Познакомилась. Он оказался инженером. Весь вечер вёл себя обходительно, не приставал, не хамил, и вообще был очень интересным собеседником. Ближе к закрытию пригласил её к себе в гости на кофе, а жил совсем рядом с клубом. Она согласилась: чего терять-то? Пришли. Он проводил её в комнату, извинился, попросил подождать, сам пошёл варить кофе. Ушёл, и с концами. Уже десять раз можно было сварить. Она собралась уходить, когда распахнулась дверь, и чуть не под бой барабанов в комнату въехал господин инженер, совершенно голый, на роликовых коньках. Она опешила, а он говорит: «Бери за него и катай», – и показывает на член. Она начала было возмущаться, но он пригрозил, и пригрозил серьёзно. Так до утра она его и катала.

Из-за того, что, стоило ей где появиться, как там тут же случалось что-либо экстраординарное, она с лёгкой руки Сергея получила прозвище Мисс Марпл.

Следующей по старшинству была Альбина Сергеевна, настоящая русская красавица чуть старше тридцати лет, с толстой русой косой до пояса. Она была знаменита тем, что вила из мужа верёвки, и при каждом удобном случае добавляла новую ветку к его и без того роскошным рогам. При этом даже не пыталась скрывать свои проделки. Зато мужу запрещалось даже смотреть на других женщин. Такой сукой она была исключительно с мужем, которого презирала за бесхребетность. Если бы он держал её в руках, и временами поколачивал, она была бы без ума от счастья, но муж оказался слабовольным и бесхарактерным, неспособным толком на неё накричать, одним словом, настоящим интеллигентом. С другими людьми она была ласковой, приветливой и надёжной. То есть, на неё всегда можно было положиться не только в буквальном смысле. С Сергеем у них была похожая на платоническую любовь дружба. Кстати, Сергей был единственным мужчиной, к которому, несмотря на отсутствие малейших намёков на секс, её ревновал муж.

– Его ты любишь, а меня нет! – упрекал он Альбину.

– Ты прав, его я люблю, – с вызовом отвечала она.

Лена тоже буквально зеленела от ревности от одного только её имени, хотя ни причины, ни повода для ревности Сергей ей не дал ни разу.

Работала Альбина невропатологом, причём неплохим.

Самой юной была Яна Викторовна, двадцатипятилетняя барышня романтических взглядов на жизнь. Её идеей фикс было желание выйти замуж, причём она настолько сильно зациклилась на замужестве, что отпугивала парней. Работала она терапевтом.

– Три девицы под окном пили водку вчетвером. Привет девчата, – поздоровался он, – что слышно?

– Александру Ивановну сегодня ограбили, – сообщила Альбина.

– Да вы что?! – слишком наигранно удивился он. – Как же так, Александра Ивановна?

– Да вот, надо было в поликлинику заглянуть, так решила сократить путь, – начала она охотно рассказывать.

Путь в поликлинику… Конечно, можно было пойти и нормальной дорогой, по относительно благополучному тротуару, мимо лавочек, приспособленных предприимчивыми бабульками под прилавки для незатейливых товаров, мимо ларьков, торгующих пивом, мимо… Но это далеко. К тому же возле ларьков наверняка вертелся тот тип, который с выражением глаз бездомного пса (распространённое явление среди профессиональных алкоголиков) вечно клянчит деньги на бутылку. И не то, чтобы Александра Ивановна была жадной, или… Но алкоголики вызывали у неё ощущение, которое обычно возникает после посещения инфекционного отделения больницы или грязного общественного туалета, когда испытываешь желание принять ванну, пройти ритуал очищения, как будто ты вся… Да и стоит такому хоть раз дать взаймы…

Другой путь лежал через полузаброшенную подворотню, почти безлюдную, которую обожали совсем юные парочки, и желающие облегчить мочевые пузыри граждане. Удобное место для зажималочек и несанкционированных распитий или накуриваний. Правда, там всегда воняло мочой и ещё чем-то неприятным, но трудностей в нашей героической стране бояться люди не привыкли.

В подворотне невзрачного вида подросток самоотверженно тёрся о такую же малоприятную на вид пигалицу. Она глупо хихикала и делала вид, что пытается сопротивляться. Видно, это возбуждало её верного рыцаря.

Александра Ивановна всегда чувствовала себя неловко, когда становилась свидетельницей подобных сцен. Что же до любовничков, они её вообще не замечали. Хотелось прибавить шаг, отвернуться, не смотреть… Хотя, какого чёрта… она же не в замочную скважину подглядывает. Александра Ивановна целиком и полностью ушла в анализ собственного состояния, и опомнилась только после того, как парень выхватил у неё из рук сумочку и скрылся со своей Дульсинеей в неизвестном направлении.

– Украли много? – с деланным сочувствием спросил Сергей.

– Целую банку анализов, – ответила за неё Альбина.

– Аля, – смутилась Александра Ивановна.

– Хотелось бы взглянуть на их рожи, когда увидят, что кроме банки с мочой и коробочки с калом в сумке ничего нет. Да и сумка такая, что давно мусорка плачет.

У кабинета Сергея ждали заторможенный мальчик дошкольного возраста и излишне издёрганная мамаша. Несмотря на то, что до назначенного времени было минут десять, она ежеминутно бросала взгляд на часы.

«И ходят по дороге слоны и носороги», – пронеслось у Сергея в голове.

Увидев его издали, мамаша закричала:

– Здравствуйте, доктор! Я опаздываю на работу… Артурчика заберёт бабушка.

Затем пулей вылетела из коридора.

– Привет, как дела? – спросил он мальчика, когда тот уселся в кресло для клиентов.

– Нормально.

– Чем занимался?

– На выходные мы, а это я, мама, папа, сестра и бабушка ездили на дачу… – рассказывал он, словно читал заученный текст.

Зазвонил мобильный телефон.

– Привет, – услышал он голос Вадика, – когда освобождаешься?

С Вадиком они были знакомы со школьных времён. Периодически их пути то сходились, то расходились, то сходились вновь. Когда-то Вадик был трагически женат, потом, спустя, наверное, год, благополучно развёлся, после чего стал героем кобелистического труда. Работал то в налоговой, то в юстиции, то в администрации, то в хрен знает какой конторе. А месяца за два до описываемых событий устроился в администрацию полномочного представителя президента. При этом, несмотря на довольно специфические должности, умудрился остаться, мягко говоря, законченным разгильдяем. Он тут же забывал данные обещания, имел не семь, а четырнадцать пятниц на неделе, и постоянно занимал и не отдавал какие-то деньги, что не мешало ему быть прекрасным собеседником, великолепным организатором досуга и просто человеком, с которым не скучно проводить свободное время.

– Минут через двадцать. А что?

– Как насчёт пожрать?

– Да можно.

– Тогда через полчаса в «Баклане».

– Ну, плюс-минус…

«Баклан» был замечательным рестораном, позиционирующим себя как традиционное балканское заведение. Неприметный снаружи, внутри был очень уютным, но без лишних понтов. Готовили там чертовски вкусно и по-домашнему, а цены даже ниже, чем в, так сказать, недорогих кафе для молодёжи и студентов.

В отличие от мамы, бабушка Артурчика оказалась разговорчивой и любознательной женщиной раннепенсионного возраста. Она хотела знать всё о своём внуке в мельчайших подробностях, включая психологический портрет и дальнейшую судьбу, точно Сергей был астрологом или гадалкой. Интересно, с чего народ взял, что психолог должен видеть клиента насквозь с первого взгляда?