— Вань?

— Чего еще?

У меня было отвратное настроение, а тут еще и Настя со своей семейкой лезут ко мне.

— Утром Катя приходила.

— Что? — я остановился.

— Я открыла, она посмотрела на меня, сказала: «Я только сумку заберу». Взяла вещи и ушла. Ты говорил ей, что мы ночуем в твоей квартире?

— Черт.

— Думаю, тебе надо ей все объяснить. Скорее всего она подумала, что в кровати не мой муж, а ты.

— Твою ж мать.

Я пошел к машине, по дороге набирая Катю. Естественно, я не дозвонился. Яна ответила только с четвертого звонка. В этот момент я уже во всю гнал по городу.

— Колесниченко, ты видел время?

— Катя у тебя?

— В смысле? Она к тебе уехала утром.

— Черт тебя побрал бы, Радевич, — я со всей силы ударил по рулю. — Ты же сказала, что она у тебя останется.

— Она к тебе захотела. В чем проблема?

— В том, что я был не дома.

— А где?

— Это не важно.

— А что важно?

— В моей квартире ночевала Настя. Катя подумала, что я ей изменил.

— Что? — бурно отреагировал Радевич. — Настя?!

— Это долгий разговор. Сейчас постарайся дозвониться до Кати. Я еду на вокзал. Поспрашиваю там.

— Хорошо.

Час спустя я приехал до Яны. Она так же как и я не смогла связаться с Катей. Ближайший поезд в ее город отходит в два, значит она не могла уехать раньше. На всякий случай, я поспрашивал на автовокзале, видел ли ее кто-нибудь из кассиров. Я не знал, что делать.

Я понятия не имею, куда она могла пойти. У нее здесь никого нет. Она ничего не знает в городе.

Мне пришло оповещение, что моей картой расплатились в строительном магазине. Сначала я не придал этому никакого значения, а потом вспомнил, что моя карта у Кати. Мы с Яной пробили этот магазин и отправились туда. Продавец подтвердил, что видел Катю, и сказал нам, что она купила молоток.

— Зачем он ей?

— Ты у меня спрашиваешь? — ответил я Яне.

— А если она убьет себя?

— Глупости не говори, — сказал я, садясь в машину. — Поедем до меня. Ей больше некуда ехать.

— А если она убьет тебя?

Я закатил глаза.

Еще час спустя нам пришло сообщение, что Катя появилась в зоне действия сети. Я не успел ее набрать, как она позвонила Яне.

— Алло. Ты где? Мы тут места себе не находим. Что? Да. Хорошо. Ладно. Пока.

— Что она сказала?

— Что сейчас приедет.

— Серьезно? — не поверил я.

— Я сама в шоке.

Мы решили подождать ее на улице. Двор был заполнен мамочками с детьми и какими-то подростками. Они раздражали меня, но я старался не обращать на них внимание. В голове я репетировал то, что скажу Кате. И вот подъехало такси: Катя вышла из машины. Такси, на удивление, не уехало. В одной руке у нее была сумка, в другой молоток. Она не пошла к нам, а направилась к моей машине.

То, что происходило дальше, застыло в моей памяти как в замедленной съемке. Вот она разбивает лобовое стекло, потом наносит удары по боковым зеркалам, отрывая их к черту. Затем со всей дури стучит по капоту и срывает номер машины. Разбивая боковые стекла, она обходит всю машину, и направляется к нам.

Я все это время стоял в шоке и просто не мог пошевелиться. Яна рядом со мной просила остановить Катю, но я будто бы не слышал ее. Все мое внимание было привлечено к машине. А точнее к процессу того, как она, благодаря моей девушке, становится грудой металлолома.

Катя останавливается в метре от меня и внимательно смотрит мне в глаза. Все мои слова бесследно исчезли. Мне абсолютно нечего было сказать. Ей похоже тоже. Она протянула мне молоток. Я, как в немом кино, принял его. Затем она развернулась и направилась к такси. Прежде, чем сесть в машину, она еще раз посмотрела на меня. И я отвел глаза, потому что видеть ее у меня не было сил.