— Доброе утро, — сказала она и закусила губу.

— Очень доброе, — я перекатился на спину. — Который час?

— Половина десятого.

— Иди ко мне, — позвал ее я.

Она легла рядом со мной.

— Мне надо собираться. Ты не будешь против, если я сделаю это в твоей комнате?

— Нет. Ты не будешь против, если я поцелую тебя?

Катя улыбнулась и сама потянулась ко мне. Господи, как я скучал.

Вышли мы ближе к одиннадцати. Катя сменила пижаму на белое платье в цветочек и распустила волосы. Я тоже надел вместо спортивных штанов джинсы и темно-синюю рубашку. Спускались мы к ребятам, держать за руки. Официально: мы снова вместе.

Стол уже был накрыт и, судя по состоянию парней, они уже выпили пару рюмочек коньяка.

— Ну, вы где были? — спросила Яна. — Уже садиться пора.

— Так без нас бы начинали. В чем проблема? — спросил я.

— Это Новый год, Колесниченко! И, вообще, не беси меня!

— Хей, бро, — подлетел Дима, закидывая руку на плечо Радевич — не нервируй мою крошку.

— Ох, прости, бро…

— Придурки, — Яна закатила глаза и взяла Катю за руку. — Пойдем от них.

Я поймал на себе взгляд Ани. Она была в том же красном платье с глубоким декольте, в котором я видел ее при нашей первой встрече. Надеюсь, что этот праздник пройдет мирно, и она ничего не задумала.

Я подошел к Мише и Леше и отвел их в сторону.

— Парни, то, что я говорил про Аню и план — это чушь.

— Вань, естественно, мы поняли это, — ответил Леха.

— Ну. Мы же видим, что у тебя все серьезно с малой этой.

— Да. Надеюсь, что это все между нами.

— Конечно.

— Колесниченко, не сомневайся даже.

— Спасибо, парни, — сказал я им. — Пойдемте садиться.

Я расположился рядом с Катей и взял ее за руку под столом.

— Что ты будешь есть?

— Я сама могу наложить.

— Зачем? Есть же я.

— Ладно, — сдалась она. — Картошку и салат.

— А мясо?

— Не хочу.

— Будешь.

— Ваня! — возмутилась она.

— Я все сказал.

— Так вы, ребят, снова вместе? — прервала нас ее подруга.

Я напрягся.

— Да, — спокойно ответила Катя.

— Это так классно, — ответила Аня.

В этот момент наши с Радевич взгляды пересеклись. Ей это тоже показалось странным. «Будь наготове. Она что-то задумала», — одними губами прошептала Яна.

Разговоры за столом продолжились. И вроде бы все было хорошо. После пары бокалов все расслабились. На часах было уже без пятнадцати двенадцать.

— Я сейчас приду, — сказал я Катей и поднялся из-за стола.

Я направился в комнату, чтобы взять коробочку с кольцом. Открыв сумку, на самом дне я нашел ее. Вновь посмотрел на колечко, оно идеально подходило моей девушке. Розовое золото с небольшим белым камушком, представляю, как хорошо оно будет смотреться на ее руке. Неожиданно в комнату кто-то вошел. Я закрыл коробку и быстро засунул ее в карман, развернувшись, я увидел Аню.

— Чего тебе?

— Что это ты прячешь?

— Тебе какое дело?

Она подошла ближе.

— Это было кольцо?

— Зачем ты пришла?

— Ты собираешься сделать ей предложение? — я услышал удивление в ее голосе.

— Ты хочешь порадоваться за подругу?

— Хм, нет. Я в шоке, если честно. Вы разве последние два месяца не провели в разрыве?

— И что?

— Очень странно.

— Спасибо, что высказала свое мнение. К слову, мне плевать.

Я хотел обойти ее и выйти, но она схватила меня за руку.

— Подожди, Вань…

— Чего еще?

— Разве не меня ты хотел? — она подошла ко мне еще ближе и прижала свою грудь к моей.

— В начале — да. Сейчас — нет, — я отошел от нее, но она все еще держала меня за запястье. — Моя девушка — твоя лучшая подруга, а твой парень — мой друг. Тебе самой не стыдно за свое поведение?

— Нет. Я хочу тебя.

Она прижалась своими губами к моим. Спустя секунду, осознав, что происходит, я ее оттолкнул. Вытерев рукавом свой рот, я заметил следы губной помады. Черт.

— Ты что творишь, дура?!

— Даю тебе то, что ты хотел, — она вновь прильнула ко мне и повалила меня на кровать.

— Что за…? — не успел я закончить свою реплику, как Аня снова попыталась поцеловать меня.

— Вань, ну, ты чего так долго здесь делаешь? — услышал я знакомый голос. — Там сейчас куранты начнутся.

В дверях стояла Катя. Я подорвался с кровати, отпихнув Аню. Мое сердце остановилось.

Моя девушка застыла, прикрыв рот ладошкой, и в уголках ее глаз образовывались слезы.

— Кать, ты все не так поняла. Я все могу объяснить, — сказал я не свои голосом.

Она развернулась и выбежала из комнаты. Я ринулся за ней. На проходе стояли Дима с Антоном. Она пронеслась мимо них. Я хотел бежать за ней, но Дима меня тормознул.

— Что происходит? Что у тебя с лицом?

— Это губная помада? — усомнился Антон.

Затем на лестнице появилась Аня с размазанными губами.

— Это ее помада? — спросил Антон и ударил меня в челюсть.

Я отлетел на метр. Он вновь оказался рядом со мной и стал колотить меня по лицу. Вот я уже валяюсь на полу и мало что чувствую. Я слышу женские крики и понимаю, что парни оттаскивают его с меня.

— Что это за херня только что была? — кричит Радевич, подбегая ко мне. — Почему ты весь в помаде этой стервы?

— Где Катя? — спрашиваю я.

— Она…, - моя подруга оглядывается по сторонам и не находит ее. — Я не знаю. Что произошло?

— Катя… она все видела.

Я сползаю на пол и закрываю окровавленное лицо руками. Она все видела.

Спустя час я стою под дверью Катиной квартиры и колочу в нее со всей силы. Я уверен в том, что она дома.

— Кать, я знаю, что ты там! Прошу, открой! Нам надо поговорить! Кать! Это она на меня полезла! Я не изменял тебе! Даже в мыслях! Я все тебе расскажу! Открой, пожалуйста!

На лестничную клетку вышел мужчина из соседней квартиры и попросил меня колотить по дверям тише. Я не знал, что делать. Но в одном я был уверен: я не уйду, пока омы не поговорим.

— Малыш, я же люблю тебя, — сказал я, облокотившись на ее дверь. — С самого начала мне правда понравилась эта рыжая дура, но потом ты завоевала мое сердце. Оно принадлежит тебе уже давно и так будет всегда. Я был полным дураком, трепал тебе нервы, доводил до истерик, делал больно. Я очень жалею об этом. И сейчас… то, что произошло… все на самом деле не так. Ты же знаешь, Кать.

Я замолчал, за дверью слышались всхлипы. Мне хотелось вырвать эту дверь с корнями и прижать мою девушку к себе. Господи, какой же я урод.

— Катенок, прошу, открой.

Но она не открыла. Ни через час, ни через два, ни через пять.