Детектив: Значит, можно с уверенностью заявить, что вы не снимали ни свои украшения, ни макияж, ни прочее?

Даун: Полагаю... Я не до конца в этом уверена, но, полагаю, что так. Что ж, да.

Детектив: Какие украшения вы обычно носите?

Даун: Ну, сережки. И браслет.

Детектив: А что на счет крестика?

Даун: Ох... нет. У меня нет ничего подобного.

Детектив: Правда? Потому что Мэри упоминала, что вы носили крестик, не снимая.

Даун: Ах. Точно, мой крестик. Да. Носила. Но... не так уж и часто. Не постоянно.

Детектив: Опрошенные нами люди утверждают, что вы носили его почти каждый день. Они помнят это довольно отчетливо.

Даун: Ну, не каждый день. Но да. Он принадлежал моей матери.

Детектив: Он все еще у вас?

Даун: Нет. Я его потеряла.

Детектив: Когда?

Даун: Пару лет назад.

Детектив: Можете вспомнить, где конкретно это произошло?

Даун: Нет. А в чем дело?

Детектив: Было кое-что, что мы утаили от прессы... это касалось того, что мы нашли у Алиссы в горле.

Даун: Как это может быть связанно со мной?

Детектив: В горле Алиссы мы нашли камни, описание которых совпадает с описанием кристаллов с вашего крестика. Того самого, который, по описанию очевидцев, вы носили ежедневно.

Даун: Что ж... что ж, это вздор!

Адвокат: Это довольно серьезные обвинения, детектив. У вас есть доказательства, подтверждающие их? Улики?

Детектив: Я надеюсь, миссис Уортингтон сможет помочь нам с этим. Поскольку ваша дочь упомянула, что в ту ночь крестик был на вас...

Даун: У меня нет дочери! Никогда не было. И сейчас нет.

Детектив: Что?

Даун: Моя дочь никогда бы не навредила малышке. Нет, сэр.

Детектив: О чем вы говорите?

Адвокат: Она говорит, что Мэри — не ее биологическая дочь.

Детектив: Так... ладно. Тогда чья она дочь? Откуда Мэри взялась?

Даун: Прямиком из дьявольской бездны.

Я знала, что не могу быть ее ребенком. Что за человек может позволить своему чаду взять на себя вину за его преступление? Тот, что лжет ребенку всю свою жизнь. Больной монстр, выросший и родившийся из чрева дьявола. Мисс Кора протягивается через стол в конференц-зале и берет меня за руку.

— Прости, Мэри. Мне ужасно тяжело сообщать тебе об этом.

Миссис Уортингтон, моя мама, говорит, что кто-то отдал ей меня, но кто именно она рассказывать отказывается. Я была им не нужна, так что она нашла способ подделать документы и приютить меня, как бездомную собаку. Из этого и состоит вся моя жизнь: я никому не нужна. Но почему не могу избавиться от чувства, что мы с ней все еще связанны, независимо от того, что говорят все вокруг? Почему мне кажется, что нам с мамой было суждено встретиться? Будто она завладела мной, будто ее кровь течет в моих жилах. Поэтому ли я не могу рассказать мисс Коре все...

Я трясу головой и высвобождаюсь из рук мисс Коры. Она кивает, будто понимает меня, но это не так. Этого никто не сможет понять. Терри ставит передо мной упаковку с салфетками, но они мне не нужны.

— Что сказали в полиции... по поводу Алиссы? — спрашиваю я.

Терри и мисс Кора обмениваются странными взглядами. Они не собираются говорить мне правду.

— Ммм... не много, — говорит она. — Многие вопросы остаются без ответа. Все доказательства все еще сложно назвать вескими.

Это значит, что они все еще не верят мне. Кубики льда болтаются в кувшине с водой и бьются о его стенки. Стекло запотевает. Эта история может плохо кончиться. Я окажусь не только детоубийцей и лгуньей, но и девушкой, которая пыталась обвинить собственную мать в том, чего она не совершала. Если мама не сознается, меня могут снова отправить в детскую тюрьму, и я никогда не увижу Боба՜. Ни единого раза. Они просто вырвут его из меня.

— Не волнуйся, Мэри. У нас прочно выстроенное дело, — продолжает она, но голос ее звучит так, будто она где-то не здесь. Терри все еще нервничает.

— Но? — не отстаю я.

Мисс Кора вздыхает, наливая себе воды.

— Но... хотела бы я, чтобы нам удалось найти дымящийся ствол.

— Что это?

— Знаешь, какая-нибудь улика, которая станет ключевой. Что-то на сто процентов указывающее на твою мать. Физическое, осязаемое, прямое, достоверное доказательство.

— Оу, — бормочу я, прикусывая нижнюю губу.

— Но я не хочу, чтобы ты переживала из-за этого. Мы пляшем от твоей истории. Ее подтверждает вскрытие и имеющиеся улики. Так что давай сейчас не будем нагнетать обстановку.

Но я ее не нагнетаю, это делает она.

— Давайте-ка пообедаем! Терри, почему бы нам ни заказать пиццу!

Я откидываюсь назад на своем кресле и киваю. Правда заключается в том, что у меня есть дымящийся ствол. Просто не хочу быть тем, кто подбросит его. В полиции уже ровняют меня с дерьмом за то, что заставляю женщину, которая растила меня, проходить через все это. Они могут мне даже не поверить. А если поверят, то сравняют с дерьмом за то, что я стукачка. Нет, это должна сделать она. После всего, через что она заставила меня пройти мама, миссис Уортингтон должна сама выстрелить из этого пистолета и рассказать правду. Она должна испытать еще не мало боли.

Вернувшись домой и отметившись, слышу голос мисс Кармен из кабинета мисс Штейн. Эти двое не высовывались всю неделю. Они что-то замышляют, просто пока не знаю, что именно.

— Мэри! Иди сюда, — говорит мисс Кармен. — Присаживайся.

Она закрывает за мной дверь и улыбается. На полу валяется несколько пустых упаковок от печенья. Мисс Штейн что-то праздновала.

— У нас для тебя хорошие новости, — говорит мисс Штейн. Хитрая ухмылка расползается по ее жирному сальному лицу.

— Учитывая все... проблемы, которые у тебя здесь возникали, — начинает мисс Кармен, — и твое положение, мы считаем, что необходимо найти для тебя нечто более подобающее. Неподалеку есть реабилитационный центр, который больше тебе подойдет, и мы приняли решение перевести тебя туда. Приют для девочек подростков, оказавшихся в подобной ситуации, беременных и несовершеннолетних. Они смогут обеспечить тебе безопасность и надлежащий уход до появления ребенка. А потом... ну, посмотрим.

Ее последнее предложение виснет в воздухе. Это угроза. Больше ничего в этой жизни не удивляет меня. Одна неожиданность сменяется другой, так что не реагирую. Я ничего не говорю. Просто сижу на месте, впитывая слова и их значения. Они смотрят друг на друга и улыбаются. Им кажется, что мое молчание — это их победа.

— Где это? — наконец, спрашиваю я.

— На севере штата, — говорит мисс Кармен. — В трех часах езды отсюда.

Вот почему они выглядят такими счастливыми. Они пытались избавиться от меня. В прямом смысле этого слова. Они месяцами продумывали этот план, и им удалось его осуществить.

— И прежде, чем ты спросишь, — вставляет мисс Штейн. — Винтерс одобрил это. В субботу он первым же делом заберет тебя, так что начинай собираться.

— Мы передадим твоему училищу документы об академическом отпуске, и дом престарелых найдет тебе замену, — добавляет мисс Кармен.

Подождите, без дома престарелых у меня не будет Теда!

Паника прошибает меня как машина, несущаяся на полном ходу. Я горю изнутри. Не дождавшись, пока они отпустят меня, выхожу из кабинета в абсолютной тишине. Ни поездов, ни автобусов, ни такси, ни магазинчиков на углу. Только безлюдные джунгли. А Тед... я не могу жить без него.

Слава Богу, Новенькой нет в нашей комнате. Я закрываю за собой дверь и достаю свой телефон, пытаясь отрыть бумажку, на которой записала номер мисс Коры. Но, вспомнив о ней, я останавливаюсь.

Что я делаю?

Мисс Кора работает в поте лица, но недостаточно быстро. Она захочет сделать все надлежащим образом, собрать все нужные документы и тому подобное. Но к тому времени, как она закончит действовать по правилам, меня уже не будет, я потеряюсь в лесах, и меня больше не найдут. Каждый раз, когда пытаюсь поступать правильно, выходит настоящая катастрофа. Я могла бы позвонить мисс Клэр, но поверит ли она мне? Не встречала еще ни одного взрослого, который бы поверил.

Набираю единственный номер, который знаю наизусть, и меня переправляют на голосовую почту. Может, он в доме престарелых. Надеюсь, что так. Я набираю номер снова и оставляю сообщение.

— Меня собираются отослать. Нам нужно бежать. Срочно.

Это все, что могу сказать. Прячу телефон и застегиваю свое пальто. Я все еще горю. Мне нужно найти Теда. У нас осталось всего лишь два дня.

Я открываю дверь, и передо мной оказывается Новенькая, подобно белой стене, заслонившей проход. Мы смотрим друг на друга, ее губы сжаты, что может означать только одно: она все слышала.

— У тебя есть телефон?

Ее лицо спокойно, но голос становится низким. Мое сердце уходит пятки вместе с даром речи. Каждая частичка меня пытается спрятаться от Новенькой. Она наступает на меня, и я пячусь обратно в комнату.

— Куда собираешься? — спрашивает она.

— Никуда, — бормочу я.

Она останавливается и осматривает меня с головы до ног, ее глаза холодны, как снег. Пальцы начинают постукивать по бедрам, будто она печатает на клавиатуре.

— Ты кидаешь меня, — говорит она.

— Они... отсылают меня.

— Но ТЫ кидаешь меня?

Та девушка, которую я когда-то называла мышкой, теперь кажется непомерно огромной. Ее гнев заполняет всю комнату, словно дым. Она опускает взгляд на Боба՜. Озноб пронзает все мое тело, во рту пересыхает. Я жила с самым опасным человеком в этом доме и даже не знала об этом.

— Сара... ты пугаешь меня.

Она ухмыляется и возвращается к двери, остановившись, только чтобы взглянуть на меня через плечо.

— Это хорошо.

— Ты готова? — спрашивает Тед.

— Нет. Не особо.

Мы с Тедом берем в нашей столовой стейк Солсбери и картошку. Возможно, в последний раз.

— Куда мы поедем? — спрашиваю я.

— В Вирджинию. Там живет мой двоюродный брат с семьей.

Он опускает руку под стол и гладит мой животик.

— И что будет, когда мы доберемся дотуда?

— У кузина есть друг, который работает кабельщиком, — говорит он. — Он подкинет мне работу. А ты будешь готовиться к ЕГЭ и нянчиться с Бобом. Девушка моего брата работает в местном университете, так что мы легко пристроим тебя на учебу.