Диск застрекотал, вращаясь в обратную сторону и набирая номер.

В ухо ударил противный, похожий на крик моржа гудок. Второй, третий. В голове начальник метрополитена мелькнула мысль, что прежний начальник его просто разыграл, фотографии подделал, и сейчас он звонит в никуда. Или хуже: в дурдом.

На четвёртом гудке трубку сняли.

– Алло! Начальник Чёрной ветки тутошнего метро Иосиф Грабович Ракитский у аппарата! – проквакала трубка далёким голосом.

Начальник московского метрополитена представился, смог заставить себя не задать вопроса: «А вы правда Леший?» и коротко доложил обстановку. Разговаривать таким способом, с большой старинной трубкой в руке, было неудобно и непривычно обоим, но важность того, что они обсуждали, заставила забыть о неудобствах за пару секунд.

Тролль, вслушиваясь в разговор, ковырял пальцем столешницу, отковыривая каждый раз по изрядной щепке. Дух одной рукой подслушивал, другой курил ненастоящую папиросу. Дым, который он выдыхал, струился кольцом под потолком, втекая обратно в него через затылок.

Дверь приоткрылась одновременно почтительно и отчаянно. Стараясь открывать её как можно меньше, выражая таким образом почтение к начальству, в кабинет протиснулся Фёдор. Он где-то успел найти форменную одежду, которая была ему мала, но по всем статьям превосходила травяную юбочку.

– Иосиф Грабович… Иосиф Грабович, – испуганно зашептал он.

Леший был так сосредоточен на разговоре, что не услышал сдавленно-панического шёпота, зато Дух и тролль сделали гному зверские лица. Гном закрыл глаза, чтобы не потерять сознание от страха, и зашептал громче:

– Иосиф Грабович, там пассажиры…

О том, что там пассажиры и так всё знали, в этом, собственно, и была проблема.

– Там пассажиры… Они ходят… Они спрашивают… Иосиф Грабович, или давайте дракона, или они в город уйдут…

Тролль и Дух переглянулись.

– Я сейчас ребят позову, мы их удержим, – начал подниматься тролль.

– Сиди! – Дух выпростал из себя ещё одну руку, положил ему на плечо, и усадил обратно на колоду, которую тролль использовал в качестве табуретки.

– Пока они видят только незнакомую станцию. А если увидят тебя с ребятами, половина сразу с ума сойдёт, половина – чуть попозже. Погоди чуток.

Дух задумался.

– Значит, так: обратно мы их отправить не можем. Запереть на станции можем. Но жалко их. Кто-то начнёт прорываться, дракон их сожрёт.

– А наверх, в город нельзя? – спросила Яна. – Ну там лагерь беженцев, палатки, миротворцы, полевые кухни.

Дух наморщил лоб.

– Нет у нас палаток и полевых кухонь. Мы их, конечно, как-то приютим, в крайнем случае, но придётся им рассказать, где они оказались. Значит, потом головы придётся чистить. А это сложно, дорого и даром никому не проходит. Будут потом…

Дух сделал бессмысленный взгляд и пустил из угла рта струйку слюны. Хорошо, что из дыма.

– А может, их куда-то перекинуть? На время? – предложил Артём. – Ну как я Фёдора.

Гном, который так и не открыл глаза, вздрогнул.

– Пусть пока где-нибудь побудут, а когда отремонтируют, ну что там сломалось, мы их назад вернём.

Дух вздохнул.

– Даже я их буду месяц перекидывать. Это же с каждым отдельно возиться надо…

Его перебил повысивший голос Леший:

– То есть, как навсегда закроете тоннель? Как вы его можете!..

Леший испуганно оглянулся на зрителей и прикрыл трубку рукой. Дух помолчал, подслушивая через палец.

– Кажется, ребятушки, дело пахнет керосином, – сказал он через минуту с таким выражением лица, что Артём невольно принюхался. – Я тут, пожалуй, помогу советом, а вы дуйте на перрон. Полчаса у вас, по моим расчётам, чтобы что-то придумать. Потом дракона выпустим.

– Так мы же это, – Артём глянул на Яну и удивлённо уставился на Духа, – мы же не умеем ничего. Ну, почти ничего, – добавил он из самоуважения.

– Ты случайник. Она на психолога учится. Не умеете, ну так и не делайте ничего, пусть Фёдор дракона вызывает. Да?

– Нет-нет, – ответил Артём за обоих, – мы попробуем.

Табачный Дух уже не обращал на них внимания, сосредоточившись на подслушивании. Артём потянул Яну за рукав. Гном, хоть и с закрытыми глазами, отскочил от двери, как только они приблизились. И побежал за ними, сохраняя безопасное, как ему казалось, расстояние. Они прошли коротким коридором до неприметной со стороны платформы двери с надписью: «Служебное помещение. Вход только для персонала. Нарушители будут прокляты».

Пассажиры ожили. Теперь платформа не была похожа на выставку зомби: люди вертели головами, стоя на месте, переминались с ноги на ногу, прохаживались, кто-то ковырял ключами кирпичную кладку колонн. Выйти в город пока никто не пытался, но было ясно, что первая попытка будет сделана очень скоро.

– Что прикажете, ваше превосходительство? – спросил гном, глядя на Артёма преданно, тревожно и издалека.

Артём даже посмотрел себе за спину, не поняв, к кому обратился Фёдор.

– Я? – молча показал он на себя пальцем.

Фёдор кивнул и встал по стойке «смирно» и «на старт» одновременно.

– Э-э-э… – Артём оглянулся на Яну.

Она пожала плечами. В конце концов, она здесь час как оказалась, а Артём – почти неделю.

– Думай давай, – поощрила она его.

Через пятнадцать минут Яна стояла на верхней площадке лестницы в город с громкоговорителем в руках.

– Здр…

Громкоговоритель завизжал.

Головы всех пассажиров на платформе станции Конечная Чёрной ветки метро-пять повернулись к ней. На Яну смотрело примерно две тысячи глаз.

– Здравствуйте, – повторила Яна, – и на этот раз её голос заполнил всё пространство станции, как воздушный шарик, надутый внутри чайника. Не оглушающе громко, но всем слышно.

Самого страшного не случилось: Яна боялась, что в ответ услышит хохот из тысячи глоток. Вернее, была уверена на девяносто девять процентов, что услышит.

– Будут ржать как кони, – мрачно сказала она Артёму, когда Фёдор принёс громкоговоритель в форме широкой воронки, точнее, в форме шляпки гигантского гриба, а ещё точнее, это и была шляпка гигантского гриба. Лисички. Рыжего цвета.

– Говорить сюда, – Фёдор показал пальцем на неровно отрезанную ножку. – С повышенной усвояемостью.

– Чего усвояемостью?

– А всего. Всего, чего сказать изволите.

Яна с трудом удержалась от того, чтобы надеть этот мегафон ему на голову. Как должны реагировать пассажиры: внимательно слушать и выполнять команды или смеяться и показывать пальцем, когда перед ними появится девчонка, говорящая в гриб?

Но ей повезло: в головах заполнивших платформу людей оставалось ещё достаточно того киселя, в котором потонули их мысли. Они не обратили внимания ни на то, во что она говорила, ни на то, кто говорил: всё-таки с такими объявлениями девушки её возраста редко выступают. Никогда. Зато слушали то, что она говорила.

– Здравствуйте. Минуточку внимания.

Колени Яны дрожали: она никогда ещё не выступала перед таким количеством народа. И ещё никогда от её слов не зависело так много.

Всё, что смог придумать Артём, когда они убедились в том, что пассажиры просыпаются, это перекинуть всю платформу целиком, вместе с людьми куда-нибудь в Антарктиду. Как это сделать, он не знал, но верил в свои силы. Фёдор, который тут же собрался убегать, тоже верил. Вот только объяснить, чем путешествие в Антарктиду лучше встречи с пьяными троллями, Артём не мог. И тогда Яна решила попробовать. Психология толпы – не её специализация, но кое-что что она знала.

– Минуточку внимания! Я представляю руководство метрополитена. Как вам всем хорошо известно, в Москве произошло землетрясение. На красной ветке авария. Вы находитесь на запасной станции. Выход завален. Ведутся спасательные работы. Они займут какое-то время. Несколько часов.

Пассажиры молча слушали. Яна приободрилась. Скажи она такое на обычной станции метро, кто-нибудь обязательно побежал бы к выходу проверять, правда ли он завален, кто-нибудь не поверил, кто-нибудь не расслышал, остальные запаниковали. Здесь – стояли и молча слушали то, что она говорила. В гриб. Что многое объясняло.