По рельсам ехала металлическая телега, с колёсами, как у вагонов метро, только маленькими и скрипучими. Сделана она была из старых железных кроватей с пружинистыми сетками, кусков разных металлических заборов и двух велосипедных рам. Выглядело это, как передвижная помойка.

Передвижение помойке обеспечивала свора собак, запряжённых веером. Собаки были похожи на бультерьеров, только покрупнее, морды поострее, и хвосты… Таких хвостов у собак Артём с Яной ещё не видели. Не купированные, с саму собаку длиной, тонкие и извивающиеся.

Раздался противный скрежет: сидящий на телеге, видимо, тоже чёрт, тормозил, прижимая железный лом к железному колесу. Искря, как несправная розетка, телега остановилась.

И Яна с криком «собачки!» побежала с ними обниматься.

То, что это в программу не входило, Артём понял, глянув на чертей. Беня стоял, открыв рот в немом крике, вытянув руки, как будто стараясь перехватить Яну, а Боб закрыл глаза обеими руками, чтобы избавить себя от отвратительного зрелища. Впрочем, щёлочки оставил. Но, чего бы они не опасались, этого не произошло. Собаки даже не гавкнули. Они вообще не лаяли. Они как-то странно повизгивали. После взаимного обнюхивания собаки облепили Яну, соревнуясь за то, чей животик сейчас будут чесать. Черти шумно выдохнули.

Через минуту, оторвав Яну от собак, а собак – от Яны, все расселись на телеге. Сидеть было, как ни странно, довольно удобно. Панцирные сетки кроватей играли роль амортизаторов, а чтобы железная сетка не резала попы и спины, сверху были набросаны какие-то тряпки.

– Джозеф, – представился погонщик. – Можно Джо.

– Брат? – уточнил Артём, хотя это и так было ясно.

– Младший, – кивнул Бенедикт.

– А сколько вас всего? – поинтересовалась Яна, отряхиваясь от серой шерсти.

Собаки были весьма короткошёрстными, но, похоже, линяли.

– Семеро, – ответил Роберт. – Три дрезины. Фирма! На рынке с тысяча восемьсот пятьдесят первого года.

Джо дважды свистнул. Телега, скрипнув, двинулась.

– Это что, тогда метро уже было? – засомневалась Яна.

– Да откуда! – усмехнулся Боб. – Это только-только железную дорогу от Москвы до Питера открыли. Ну мы сразу и взялись. Потому что поняли: большой коммерческий потенциал имеет предприятие. Многие, конечно, сомневались, плевались даже. Чёртовой телегой называли. Не нас, паровозы. По-иностранному – шайтан-арба. Но мы решили: хватит по мельницам мешки с мукой ворочать, пора идти в ногу со временем. А когда метро открыли, мы в Москве осели. Нам под землёй всё-таки привычнее. Но это недавно, века не прошло.

Пока Боб рассказывал, телега разгонялась. Хвосты собак мотались, как плети. Поворачивать на рельсах не было нужды, так что дрезина управлялась только с помощью тормоза, в виде лома, и свиста.

– А где вы таких ездовых собак взяли? – поинтересовался Артём. – Незнакомая порода.

– Собак? – Боб, похоже, удивился.

Он даже обернулся и посмотрел назад. Сзади за телегой никто не бежал.

– Каких собак?

– Э-э-э, – ничего не понимающий Артём показал на тянущую телегу упряжку. – Этих? – неуверенно спросил он.

В глазах чёрта мелькнула догадка.

– А-а-а! Вы подумали, это собаки? Какие же это собаки? Это крысятки наши!

– Кры… сятки? – подавился Артём.

– Ну да. Крысы-мутанты. Слышали, истории про гигантских крыс в метро? Так это наши. Сами вывели, сами воспитали. Про нас даже в газетах писали.

В голосе Роберта звучала родительская гордость. Яна всё это время обсуждала с Джозефом тонкости управления упряжкой, как она всё ещё думала, собак.

– Яна, – позвал её Артём. – Яна… А ты знаешь, какая это порода?

– Нет, какая?

– Крысы!

Артём захохотал так, что повалился на кроватную сетку.

– Нет-нет, прости, я не над тобой! Это нервное…

– Ну, крысы и крысы, – сказала Яна после того, как два раза пнула Артёма и немного подумала. – Зато они очень умные. И симпатичные.

Крайняя слева крыса обернулась на бегу, и, как показалось Артёму, улыбнулась. Впереди посветлело. Через несколько секунд они въехали на станцию.

Это была Красносельская. На краю платформы, справа по ходу их движения, стеной стояли люди. Стояли на самом краю, так, что носки ботинок торчали над путями. Но ни одна голова не повернулась за грохочущей и скрипящей дрезиной. Их провожали только глазами. Когда дрезина снова въехала в слабо освещённый тоннель, и люди, и черти вздохнули с облегчением.

– Ты видела? – спросил Артём у Яны, которая, конечно, видела. – Кто-нибудь чихнёт, и они все попадают.

– Страшно, – согласилась Яна. – Как зомби. А на Конечной они уже разморозились. Почему, интересно? – Она посмотрела на Артёма.

Тот пожал плечами.

– Это красная ветка, Конечная на Чёрной. Они вообще как бы в разных мирах. На Чёрной разморозились, здесь ещё зомби, почему бы нет?

– Да разве ж это зомби! – усмехнулся Бенедикт. – Вы зомби ещё не видели. Вот это зомби! – показал он на тёмную массу, заполнившую тоннель впереди. – О, чёрт, чёрт, Джо, тормози!

Из-под колёса дрезины полетели искры.

Телега смогла остановиться, только когда вибриссы крыс коснулись зомби, стоящих в первом ряду. А сколько было рядов, перегораживающих тоннель, Артём не мог разглядеть. Может быть, они до самой Тропарево стояли. Молча и неподвижно.

Артём с Яной посмотрели на Роберта, он был, как они поняли, старшим братом, и главным в чёртовой транспортной команде. Роберт чесал рога. Джо положил руку на велосипедный звонок, приделанный рядом с местом возницы, и пару раз тренькнул. На зомби это не произвело впечатления. На минуту воцарилась тишина, прерванная звуком падения на гравий чего-то тяжёлого и хлюпающего: у кого-то оторвалась подгнившая рука.

– Хорошие тут у вас зомби, – протянула Яна, – качественные. Хоть сейчас в кино снимай. А ты им в голову сможешь попасть? – прошептала она, наклонившись к Артёму.

– Из чего? – прошептал Артём ещё тише, чтобы зомби не узнали об их планах.

Снова минута тишины, оживляемой тихим стуком падающих пальцев.

– Какие же они качественные? – запоздало возразил Артём. – Разваливаются.

– Ну? – Яна повернулась к Роберту. – Вези давай, – показала она на толпу.

Роберт сглотнул.

– Не проедем, – шёпотом объявил он. – Много их.

– И что делать?

– Не знаю пока.

– Пробиваться? Вы же сильные… А они хлипкие. Они сами разваливаются.

В подтверждения слов Яны у кого-то отвалилась кисть и быстро уползла в темноту.

– Мы бы пробились. Без вас. А если вас укусят, нас Табачный Дух на Луну отправит. Или хуже, в Ватикан, на площадь Святого Петра, средь бела дня на Пасху.

Снова тишина, на этот раз кончившаяся чавканьем и урчаньем.

– Что там…

Джо привстал, вглядываясь сквозь полумрак туда, где крысы сидели и лежали перед строем зомби.

– А ну, фу! – вдруг заорал он, – Шарик, фу! А ну, плюнь, сейчас же, он же не свежий. Он ему ногу грызёт, – с возмущением обернулся возница к своим пассажирам. – У кого потом понос будет? – заорал он снова. – Ты видел, где эта нога была, что ты вечно всякую грязь в рот тащишь!

Прочих зомби это происшествие не впечатлило, да и сам погрызенный не возражал, по крайней мере, вслух. Он молча упал.

– Точно! – поднял палец к своду тоннеля Роберт. – Беня, звони Джамбону.

Бенедикт послушно начал копаться во внутренностях телеги.

– А он тебе зачем? – спросил он, достав старый кнопочный телефон.

– У него бригада гулей работает из Средней Азии. Гастарбайтеры. На стройке что-то делают.

– Зачем нам гастарбайтеры? Ты хочешь поперёк тоннеля стену построить? – с издёвкой поинтересовался Джо. – Или стены тут оштукатурить, чтобы нам приятнее сидеть было?

Подзатыльник и ответ он получил одновременно:

– Гули у него работают. Гули. Ты не понял?

– Точно, – потёр ушибленную голову младший чёрт. – Я не подумал.

– А что это за гули-гули? – шёпотом спросил Артём, что уже было бессмысленно после воплей Джо.