Из-за разницы в размерах она видела нос как сквозь сильное увеличительное стекло, а бывшая человеческая кожа под увеличительным стеклом – это вам не закат на море, не то, что хочется разглядывать. Яна подумала, что сильно не завидует комарам. И не выдержала: протянула руку и потрогала нос великана.

Ноздри чуть дрогнули.

– О, – обрадовалась Яна, – а мы уже подумали, что вы заснули. Приве-е-ет!

Она сделала шаг назад, чтобы её было лучше видно, и снова помахала рукой.

И голова наконец-то её заметила.

Огромные глаза медленно, с почти слышимым скрипом сошлись к переносице, чтобы сфокусироваться на Яне. Зрачки расширились и снова сузились. Вот теперь голова смотрела точно на неё. Яна подумала, что косоглазие такого размера – это не смешно. Ноздри раздулись. Яна почувствовала, что её слегка в них затягивает, как котёнка в пылесос: голова вдыхала.

Через десять секунд Мёртвый Проходчик дунул изо всех сил. Тоннель метро превратился в аэродинамическую трубу.

Яна не побилась о шпалы и не поцарапалась о гравий только потому, что летела по воздуху. И не убилась о дрезину только потому, что дрезину тоже сдуло. Яна до неё всё же долетела, но уже по баллистической траектории, по инерции, и не приземлилась, а прикрысилась. Крысы даже не взвизгнули: Яна была не главным событием последних секунд их жизни.

Воздушный поток иссяк, слышался только стук падающих мелких камешков. И он закончился. Голова снова застыла, приведя глаза в порядок.

Прошла минута тишины и неподвижности.

На дрезине никто не шевелился, боясь, что движение отзовётся болью сломанных костей. Наконец, заранее застонав, черти, крысы, Яна и Антон поделили конечности и попробовали подняться. Все были относительно целы. Черти отряхнули себя и Антона, Яна отряхнулась сама.

– Ну что, поговорила? – спросил Роберт с каменным лицом, старательно отводя глаза.

Через секунду черти ржали, ну, как черти, согнувшись пополам, через две секунды к ним присоединился Артём.

– Да идите вы к чёрту! – крикнула Яна.

И расхохоталась сама.

Когда все почти успокоились, Яна показала им гориллу: «У!У!», и всё началось по новой.

Сбросив напряжение, убедившись, что Проходчик как лежал, так и лежит, черти, не особо напрягаясь, вернули дрезину на рельсы. Джо и Яна успокоили крыс. Артём ушёл к стене и что-то там рассматривал. Беня, покопавшись в недрах телеги, вытащил пластиковый пакет из супермаркета, из него – упаковку бутылок с водой и кучу бутербродов в пластиковых треугольных контейнерах.

– От мамы? – засомневалась Яна.

Уже жующий Бенедикт молча ткнул пальцем в название магазина на пакете.

– Артём, пошли есть! – крикнула Яна.

Джо и Боба звать не пришлось.

Артём с треском расковырял упаковку, достал бутерброд и снова ушёл к стене.

Крысы не успели проголодаться и решили вздремнуть.

– Ну что, – стряхивая с себя крошки, минут через десять заговорил Роберт. – Сворачиваем на Александровский сад, и по голубой до кольца? Движение везде закрыто, проедем относительно быстро.

– А старый тоннель не сильно завалили, когда этот магазин строили? – уточнил Джо.

– Ну в паре мест телегу на руках перенесём, не проблема.

– Какой ещё магазин? – удивилась Яна.

– Подземный, возле Кремля. У меня там знакомый гоблин грузчиком работает.

– «Охотный ряд», что ли?

– Ну, вроде. Давайте, собираемся и двинули. Пошли-пошли, мы взяли деньги за срочную доставку, и мы их отработаем. Потому что мы – фирма! Джо, запрягай. Беня, собери мусор.

Боб раздал команды и, для порядка, пнул колесо дрезины.

– А где Артемка, – оглянулся он. – Яна, где парень?

– Я откуда знаю? Вон он идёт, – нелогично ответила Яна.

Артём, который, пока все ели, успел уйти вглубь тоннеля, в сторону, противоположную от Мёртвого Проходчика, возвращался, переходя с шага на бег.

– Объезд там, – махнул он рукой в темноту, – мы его проехали.

– Так, встали, разворачиваем телегу, – приказал Боб. – Джо, загони на неё крысяток, мы вместе с ними развернём, чтобы не распрягать.

– Не, не надо.

– Беня, чёрт косорукий, бери ровнее!

Боб, который уже приподнял свой край телеги, замер, поняв, что сказал Артём.

– В каком смысле не надо? Что не надо?

Артём то ли запыхался, пока бежал, то ли волновался, дышал он глубоко и часто.

– Не надо пока разворачивать. Дайте мне попробовать.

– Пробуй, – легко разрешил Боб. – А что?

– Вот, – показал Артём.

Все посмотрели на ржавую гайку.

– Если кинуть не рукой, а взять пращу и попасть точно в глаз, он, может быть, даже заметит, что в него что-то попало, – задумчиво проговорил Бенедикт. – Помните, как мы в Севастополе?..

– Да подожди ты, опять со своим Севастополем, Бородино ещё вспомни, вояка, – перебил его Боб. – говори, пацан.

– Да вы посмотрите, – вытянул Артём ладонь с гайкой. – Видите?

– Уточни, – потребовал подошедший Джозеф. – И обоснуй.

– А, чёрт, да вы же ничего не видите!

– Нами не ругаться! – строго предупредил Роберт.

Артём не обратил на него внимания, он старался увлечь своей идей всех, кого получится.

– Яна! Ты же можешь! Ну, смотри!

Он покрутил гайку в пальцах.

Яна уже поняла, к чему он клонит, и посмотрела на гайку самым краешком левого глаза. Гайка показалось ей размытой, как в фотошопе.

– Это что с ней?

– Вибрирует быстро, – объяснил Артём. – Совмести с ним.

Рукой без гайки он показал на Мёртвого Проходчика.

Яна сделала, как Артём её учил между Чистыми прудами и Охотным рядом.

Если она правильно помнила теорию, Проходчик был не на своём месте. Значит его можно переместить. Гайка должна быть ключом, иначе бы он её не притащил. Но что-то в их вибрации было не так. А может, она всё перепутала или что-то забыла, или он ей не всё рассказал.

– И что?

– А, да, ты этого ещё не знаешь.

Яна фыркнула.

– Видишь, он вибрирует, как бы восьмёркой.

Яна ещё раз посмотрела.

– Ну да. И что?

– Это кажется так, потому что вибрирует и в горизонтали, и в вертикали. Одновременно. Понимаешь?

– И что? Нет, не понимаю.

– То, что он не на правильном месте, и сам он тоже неправильный.

– Артемушка, он двадцатиметровое приведение со склонностью к трамплингу, если ты понимаешь, о чём я. И он торчит в тоннеле, как пробка. Конечно, он неправильный. И в неправильном месте. И мы тоже в очень неправильном месте, как мне кажется. О чём ты вообще?

– Да ну тебя, – отмахнулся от неё Артём.

Он нашёл глазами Джо.

– А у тебя есть? Эта, как её…

Он повертел кистью руки, как будто что-то раскручивая.

– А, праща? Нет. Но сделать-то не проблема.

– Делай.

– Погоди, – придержал Джозефа Роберт. – А ты толком объясни, что пробовать будем.

– Фиу-у-у!

Артём показал, как кидает гайку.

– В него? – показал себе большим пальцем за плечо Роберт. – Я просто, чтобы уточнить.

– Бум-с-с-с!

Артём показал, как гайка попадает в лоб.

– Артём…

Боб положил руки на плечи Артёма. Руки не поместились.

– Артёмчик, если Джо сделает пращу, сильно-сильно её раскрутит и попадёт Мёртвому Проходчику в глаз… А он может попасть в глаз, правда, Джо? Ты помнишь, Джо, как мы в Крыму отдыхали, а туда турки приплыли и начали с нашими воевать? Летом семьсот семьдесят четвёртого? И мы помогать пошли. Нет, не помнишь? Что ты глаза отводишь? А вот Михаил Илларионович всю жизнь помнил. Он-то глаза отвести до самой смерти не мог. Оба глаза сразу…

Артём ничего не понял, кроме того, что это какая-то старая семейная история.

– Так вот, даже если он попадёт Мёртвому Проходчику прямо в глаз, то Проходчик, может быть, расстроится. Я в этом не уверен, но допускаю, что такое может случиться. И тогда я тоже очень расстроюсь, Артёмчик, потому что он же Проходчик, он сквозь землю проходит. И убежать от него мы, ты понимаешь, ну никак не успеем.