Это был маленький одноэтажный домик, спрятавшийся за трёхэтажными небоскрёбами недалеко от станции Малюты Скуратова. На двери сделанная, видимо, мелом полустёршаяся надпись: «Случайники. Штаб-квартира. Круглосуточно. Не стучать».

Внутри пахло нагретой пылью. Табачный Дух как-то умудрился щёлкнуть своими призрачными пальцами, и пыль, покрывавшая все горизонтальные поверхности, исчезла, но запах остался.

Пока Дух работал один, нужды в этом офисе не было, глупо сидеть в кабинете с табличкой «Табачный Дух, действительный статский советник», если эту табличку с той стороны двери некому прочитать. Но теперь их было трое.

– Завтра полностью все станции откроют. Ну кроме Тропарево, конечно, там ещё ремонту на неделю, – рассказывал Табачный Дух.

Его лицо сейчас представляло собой гибрид лиц Сталина и Черчилля с фотографии, где они сидят рядом с Рузвельтом в Ялте. Холмсу место в рядах победителей не нашлось.

На столе стоял маленький, литра на полтора, самовар, дым из которого втягивался в Табачного Духа где-то под столом, и блюдо с разными пирожками. Оказывается, Тут тоже была доставка еды. Если адрес был точный, лукошки с заказами доставляли маленькие летающие коврики. Как их назвал Артём, квадрокоптеры каменного века.

– А что так долго? – спросила Яна. – Это же четверо суток почти, получается, метро не работает.

– Расследуют. – Сигару Черчилля в зубах Табачного духа сменила папироса Сталина. – А точнее, придумывают, как объяснить. Так просто это дело не замять, это, почитай, целый город очухался неизвестно где и не понял, как туда попал. Ну, – махнул он третьей рукой, – опять наплетут что-нибудь про утечку газа.

– Не, ну а кто это всё-таки устроил? Если по правде? – допытывался Артём. – Вы же что-то там узнали, пока мы спали?

Табачный Дух выпустил несколько дымных колец, а потом втянул их обратно в себя.

– Неизвестно.

– Да ладно! – не поверила Яна. – Вы же там это, поколдовать можете. Свет мой зеркальце, встань передо мной, и всё такое.

– Можем, – согласился Табачный Дух. – Хочешь, например, ещё пирожков закажу? С черёмухой? Сладких?

– Да при чём здесь пирожки? – не поняла Яна.

– При том, стрекоза, что у всего есть пределы. У вас наверху что, любого жулика могут поймать?

– Нет, – признал Артём.

– А в Москве у вас отпечатки пальцев, компьютеры, видеокамеры на каждом столбе. И толку? – Табачный Дух вздохнул, в кабинете запахло окурками. – Ну вот и мы, не всё можем. Если пирожков, скажем, то пожалуйста.

– Ну а сам-то ты что думаешь? Ты же такой умный, такой опытный, такой э-э-э, разнообразный.

Яна, в отличие от Артёма, называла Табачного Духа на «ты», как у них сразу завелось. Когда знакомятся на спине слона-призрака, так, в основном, и случается, несмотря на столетия разницы в возрасте.

– Хм, – усмехнулся Дух, – доброе слово и покойникам приятно. Сложный вопрос. – В дополнение к папиросе в одной руке, в другой у него образовалась трубка, видимо, Холмса. – Я, ребятушки, признаюсь, не могу в толк взять, зачем это всё затеяно.

– Что ж непонятного, – удивился Артём, – короткое замыкание, Конечная на Тропарево, и все эти ваши ковры-самолёты по Москве летают. С пирожками.

– Артемиус, если ты всё знаешь, так садись на моё место и докладывай. Нет? Что ты на самовар уставился?

Дух разозлился, в кабинете появился запах горелых тряпок.

– Извините, – пробормотал Артём и заткнул сам себя пирожком с зайчатиной.

Или с лягушатиной, он их не очень различал.

– То-то же. Is fecit cui prodest, кому выгодно тот и сделал, как говаривал один мой знакомый жандармский штабс-капитан. А кому это выгодно, у меня предположить не получается.

Табачный Дух тяжело вздохнул, запахло костром из опавших листьев.

Артём посмотрел на него, и превентивно засунул себе в рот ещё полпирожка.

– Ну что ты на меня глазищами дурными моргаешь? Не понимаешь? Эх, взял я на работу дефективного!

Артём добавил ещё полпирожка.

– Ты подумай своей тыковкой. Это же не один кто-то пальцами щёлкать сможет. Это же все себе пирожки закажут. Понятно объясняю? Догадываешься, что будет? Ну?

– Э, выстраивание новой социальной иерархии в условиях разрушения прежних институтов и общественных связей, – предположила Яна.

Из открытого рта Табачного духа выпала папироса. Её заменила медленно выползшая изнутри толстая сигара.

– Гм, э-э-э, ну вот примерно так и я хотел сказать. А если коротко, то война. Пока не выяснится, у кого громче пальцами щёлкать получается. Это же как всем обезьянам по гранате. Вчера ты был никто и звать никак, машины мыл, а сегодня ты полицию от себя движением брови отгоняешь, а из банка тебе золото прямо домой тащат, чтобы ты не утруждался грабить. Потому что ты человек-паук. А твой сосед – человек-таракан, и он не успокоится, пока не отомстит тебе за просверлённые стены. А на дороге в машинах все человеки-муда… Ну, допустим, муравьи. Это ж будет не Москва, а банка с человеками. Полыхать будет, пока самые сильные не останутся. Нам такая радость до того не нужна, что мы уже думали, как тоннель на Чёрной ветке обрушить, честно вам признаюсь. У нас жизнь налаженная, нам колдуны-самоучки Тут зачем? Да, Артемиус? Представь, что таких, как ты, сюда тыщ сто в день приезжает.

Артём смог одним проглатыванием пирожка показать, насколько это ужасно.

– А для той нечисти, что в Москве живёт, это всё вообще, как чирей под хвостом. Сейчас они, понимаешь, особенные, у них диаспора, и позволить они могут себе куда как больше, чем обычный человечек, чего уж таить. Думаешь, те же черти налоги платят, или там, их рыдваны техосмотр проходят? И вдруг, батюшки, таких, как ты особенных – все двадцать миллионов. И каждый норовит тебя прищёлкнуть, потому что он человек, а ты нечисть рогатая. Вот примерно такая ситуация.

– А если тот, кто кирпич подкинул, хотел как раз самым крутым колдуном оказаться? – предположила Яна.

– Да кто ж ему мог гарантировать? – поднял брови Дух. – Это ж непредсказуемо, что было бы после полного короткого замыкания. Может, его своя же секретарша одним взглядом на песцовый воротник пустила бы. Жаль, конечно же, что вы из того кабинета не выходили и таблички на двери не видели.

– Думаешь, это он всё устроил, тот, чей кабинет? – спросила Яна.

– Не стал бы утверждать. Но какое-то касательство к делу он может иметь. Даже должен.

Артём пропихнул в себя остатки очередного пирожка, с ревенем, запил чаем, обжёгся, закашлялся и поинтересовался:

– Так поэтому Ракитский десять раз спрашивал, выходили мы из кабинета или нет?

Табачный Дух посмотрел на него удивлённо.

– Да, Артемиус, именно поэтому.

– Ну, вы… шерлоки холмсы. – Артём явно хотел употребить другие слова. – А спросить просто не могли?

– Что спросить? – Яна тоже удивилась.

– Ну как того чувака зовут.

– Объяснись, Артемиус! – потребовал Табачный Дух.

– Элементарно! – Артём напыжился, насколько смог. – Там же папки на столе лежали. С надписями. Верхняя: «На подпись. Заместитель председателя комитета Государственной Думы Российской Федерации, не помню по чему, Князев. В.Ф».

– Не слышал про такого, – медленно проговорил Табачный Дух. – Но вы тут без меня посидите, чижики, мне отлучиться надо, по кой-каким делам. Приберитесь только, когда уходить будете.

Табачный Дух исчез, оставив запах жжёных спичек.

– Хм… Это… Ну…Чем займёмся? – поинтересовался Артём, когда до них дошло, что сегодня Табачного Духа они уже не увидят. – Можно это, ну, погулять? Я тебе Тут покажу, что к чему. Я, правда, сам мало что знаю, если честно, – смутился он.

– Пойдём, – сразу согласилась Яна. – Здорово. Это же как в другую страну приехать. Только ещё круче.

– Ага, – обрадовался Артём. – Я тебе сейчас покажу, куда даже близко подходить нельзя.

Убрать за собой они забыли.

Через три дня, заселившись в служебную квартиру, через пару кварталов от Артёма, ближе к станции Гнилая речка, познакомившись с ведьмой Леной, оформив всё, что положено, пройдя с Табачным Духом краткий курс «Создание случайностей для начинающих» Яна выполняла первое задание. А именно – самостоятельно съездить домой, соскользнув с Чёрной ветки на Красную, успокоить всех, кто её потерял в Москве, и наверстать пропущенное в институте.