Глава 14. Обитель Изгоев. Накануне Дня Открытых Дверей, последние дни Уходящего Белого солнца. Эррнг

— Догадалась? — прищурившись, ответила Эррнгрид, не отводя взгляда от незнакомого существа, бывшего еще минуту назад наместником. — Всегда знала. «Где-то в глубине, где-то очень глубоко». — Не хватало то одной детали, то другой, теперь все части мозаики на своих местах.

— Теперь? — отчего-то развеселился Рэм. Но Эррнгрид не разделяла его веселья:

«— Хорошо веселится тот, кто веселится последним… А это точно не тот, кто веселится вместе со Смертью.

— Заткнись».

— Теперь, когда Джуно нашел малыша Рилинна, и теперь, когда стало ясно, что он искал тут, у вас.

— И что же?

— Свой кхаари. Напоследок перед своей…, - тут Эррнгрид замялась, она не знала, каким термином раайэнне обозначают самую конечную точку своей жизни…. - кончиной его дядя успел мне сказать, что его родовой кхаари забрали вы.

— Успел-таки, не ожидал от старика. Он оказался покрепче, чем я думал. Ну да ладно, дээйлир с ним, — радостному настроению Рэма не было конца и края. Только от него тянуло могильным холодом, при котором даже вэйраш поежился, а сама Эррнгрид начала…замерзать?

Обычно весьма терпеливая к самой разной температуре, она не отказалась бы от меховой шубки. Двух.

— Ну, а почему я так поступил, не успел? Вот это вполне ожидаемо… Раз не успел, значит, не нужно вам этого знать. А то вдруг вместо того, чтобы обвинять меня, вы начнете меня жалеть. Уж увольте.

Эррнгрид продолжала замерзать, но не по своей воле, и вэйраш был в этот раз не причем.

— Вам холодно? — участливо поинтересовался наместник. — Боюсь, будет еще холоднее.

И точно, черные волоски ее боа, небрежно наброшенного на тонкие плечи, покрылись тонким налетом инея, кончики пальцев, сдавленных узенькими туфельками стало покалывать, а ледяные дорожки потянулись верх, сковывая ноги, бедра, спину, живот, грудь. Она перестала дышать. Но в этот раз он не укрыл ее пледом, не подбросил поленьев в камин, не предложил горячего супа.

Он кивнул самому себе, прислушиваясь к своим движущим мотивам. Движущие мотивы вновь его перенесли в Серый Порт.

— Тогда в Сером Порту, вы спросили, как мы убиваем. Помните? — Рэм взял из ее рук статуэтки, которые она, как и в прошлый раз, намеревалась рассмотреть поближе, они тянули магнитом, и поставил обратно на камин.

Эррнгрид не поняла, моргнула она или нет, способна ли она была хоть на какое-то движение. Но ему ответ не нужен.

— Извольте. Мы убиваем самыми разнообразными способами. Но чаще всего, мы пользуемся тем же оружием, которым владеет наш… ммм… противник, если мы познакомились с ним достаточно близко и хорошо изучили его силу.

Перед нашим отъездом к гарнизону, в часы утренних снов меня навестил ваш вэйраш. Кажется, так вы его назвали в прошлый раз? Так вот, он не пожадничал, и поделился со мной ею сполна.

Теперь Эррнгрид чувствовала то же, что и окружающее ее пространство, когда вэйраш пробуждался и позволял себе лишнее.

***

Уставшие и изможденные путешественники вернулись только к самому празднику, потому что в сломанном пространстве, куда угодил грот, время тоже было сломанным. Оно не поддавалось никаким прогнозам и подсчетам. В реальности Замка прошло больше двух недель, в реальности путешественников — один полный день.

Конечно, этого никто не ожидал, ни те, кто остался в Замке, ни те, кто полез в пещеру, и даже вредный внутренний голос, любящий поговорку: «Так я же говорил», ошарашенно молчал. Хотя в этот раз Эррнгрид совсем не возражала против его общества.

Но, вероятно, им всем потребуется какое-то время, чтобы прийти в себя, сейчас Рэнни еще более осторожно относилась к его течению, чем раньше.

Их встретили немым напряжением. Некоторые со слезами на глазах. Группа потеряла двоих: Лирна, который остался желтым туманом, прикрывая отход из грота, и Эдо. Каа-либу, истратившему всю свою магию на то, чтобы удержать сходившееся пространство в ожидании остальных, борясь с магией своих же предков, пришлось с помощью Мэдо зашить себя золотыми нитями в дыру. Он навсегда остался в виде вспыхивающей желтыми огоньками заплаты в прорехе меж миров.

Рэма, Эррнгрид, двух близнецов, Пирса и Мэдо встречали не только члены общины, но и сам глава клана раайэнне, который взял на себя руководство и подготовку к широко освещенному в прессе мероприятию после известия о том, что ушедшие эльфы не вернулись ни через три дня, ни через неделю.

Рэм, по традиции своего народа, передал кхаари Лирна Наимилу. Тот, ничего не говоря, принял его, погладил бабочку по мохнатому бочку. Бабочка ожила, задвигав крылышками, подергала усиками, и исчезла в руке раайэнне. Только раайэнне поняли значение случившегося, и даже внимательный глаз не заметил, как переглянулись Рэм и Наимил.

Близнецы с молчаливого согласия Эррнгрид развязали холщовый мешок и вытащили черную сферу. Яйцо было красивым и холодным, на гладкой черной поверхности прокатывались световые блики, но не света факелов Аккелона и звездных склянок. Какого-то другого света, которое видело и запомнило яйцо.

Все ахнули, драконьего яйца никто не видел. Живых драконов-то не все видели, обычно они прячутся в горах, сливаясь на местности, и их можно увидеть, если вам повезет, (хотя вам повезет, если вы никогда не встретите), только с моря и только в штормовые месяцы, когда никто из капитанов не рискнет выйти в море.

— Что будем с ним делать? — деловито спросила Доралисс, никто из мужчин не стал задавать очевидный вопрос, оставляя это более эмоциональным и нетерпеливым женщинам.

Вопрос, кто будет с ним что бы то ни было делать, отпал сам собой, за ним ходили в основном раайэнне, а Эррнгрид, как ракейнэйру, лишенная силы и связей своего клана, могла выбрать себе клановую принадлежность. И она выбрала, то есть выбрали за нее, но сути это не меняло. Близнецы на яйцо не претендовали, а Мэдо, переживая случившееся с Эдо, лишь неопределенно пожал плечами.

— Яйцо обменяем у роунгарров на кожу старых и молодых драконов, — устало вымолвила Эррнгрид, кажется, серость этого места дотянулась и до нее. Жаль только, что она не раайэнне, использовать серость для молодости и красоты не сможет.

«Серость — это не скальпель Джейка, от нее ты не помолодеешь».

— Одного яйца хватит, чтобы у всех, остающихся на Зимние Жатвы, было как минимум по два комплекта штанов и курток из кожи драконов разного возраста и вида. У каждого эльфа свой температурный режим, — шумно выдохнув раздражение, продолжила она, — поэтому… надо подойти к выбору очень индивидуально.

Она вопросительно посмотрела на близнецов. Те, понимая, о чем идет речь, кивнули.

— Мы поможем с выбором.

Глаза присутствующих эльфов загорелись драконьим пламенем. Мирэйн проворчал под нос, что только ради такого подарка, здесь соберется толпа болванов и кретинов, ничего не умеющих и не знающих о Зиме.

Наимил, поправил завязанный сложным тугим узлом ярко-желтый платок с вышитой красной птицей, несущей в клюве цветок хризантемы, веско добавил:

— Сперва обеспечим костюмами всех, кто планировал оставаться на Зимние Жатвы. Потом всех остальных. Предлагаю обсудить ваше счастливое возвращение, — обратился он к членам отряда, — после проведения праздника. — Завтра и в последующие дни, — бросив мимолетный взгляд на роунгарри, — продолжил он, — у нас будет много работы. А пока, отдыхайте.

Даже несмотря на усталость, Эррнгрид не могла не заметить, как преобразился Аккелон к празднику. Замок, уловив намерение своих обитателей, старался помочь, как только мог. Каждая башня Замка светилась цветами того эльфийского клана, которому была отведена под гостевые.

Яблоневый сад цвел и плодоносил одновременно, зеленые лабиринты внутренних двориков были усеяны маленькими голубенькими и розовыми цветочками. Нежный голубой и розовый свет заливал и окрестности, выводя изгибы главной дороги, по которой проедут гости.

Большую часть строительных лесов разобрали, но те, которые были не разобраны, были накрыты огромными полотнищами с вышитым серебряными нитями белым светилом в середине.

Помимо этого в саду, на крепостной стене и вокруг замка были разбросаны изящные палатки и пагоды с товарами, оружием, непортящимися закусками. Запахи сбивали с ног, кружа вокруг Рэнни веселым хороводом. Невозможно было не поддаться очарованию места и предвкушению празднества. В толпе она искала и не находила Джуно.