Глава 15. Обитель Изгоев. Дни Открытых Дверей

Последние дни уходящего Белого солнца знаменуют собой наступление зимы. Светило неторопливо покидает Ран-Тарр, лениво провожая снисходительным взглядом древний мир, не делая попыток изменить естественный ход вещей.

Если по его возвращению весной Зимние Жатвы, где бы они ни проводились, будут проиграны, и мир поглотит тьма, что же — пусть так: белый лик звезды не изменится, и ничто в космосе не дрогнет. Одним миром больше, другим меньше.

Наимил думал о том, что роунгарри, как нельзя точнее передала философию их клана. Весна и лето — время жизни, осень и зима — время смерти, которое в свою очередь, во всеобщем круговороте, является временем жизни плотоядной нечисти и раайэнне, когда отверженные и возлюбленные Бесцветной Девы обретают небывалую силу.

Оглядывая с крепостной стены Аккелона безымянный мир, ставший по воле каа-либу Обителью для тварей и для охотников на тварей, он улавливал малейшие признаки смены сезонов.

Рассветные всполохи не такие яркие, закаты не такие долгие, световые дни короткие. В последние две недели, что он пробыл в Обители, замещая Рамидара и контролируя подготовку к празднику, Аккелон стал все раньше и раньше зажигать настенные факелы, дозорные все чаще и чаще подливали звездный свет в склянки из специального стекла, которое выдували гномы Герриндора на своих стеклодувных машинах. Воздух холодел с каждым часом, ночами приходили заморозки, иногда задерживаясь на пару-тройку дней.

Зима совсем скоро.

Это ощущалось и в том, что следопыты перестали улыбаться и все больше хмурились; бесцветные братья и сестры переливали оставшийся с прошлых Зимних Жатв звездный свет, экономя каждую каплю — пополнения больше не будет; гномьи мастеровые суетились вокруг своих паровых машин, измеряя давление и расход воды; плотники и каменотесы из людских гильдий проверяли, плотно ли прилегают рамы к оконным проемам, где надо заменяли прохудившиеся дерево на новое.

Лишь жизнерадостный Карт все также неизменно высаживал цветы, подкапывал кустарники, перевязывал плодовые деревья, собирал в большие плетеные корзины спелые яблоки с прозрачной корочкой, которые эльфы расставляли по периметру Замка, наполняя его уютом и ароматом сладких фруктов. В сборе урожая старому лейдену помогали все — от мала до велика, самая приятная работа в Замке.

Ядовитый плющ назло погоде цвел ядовитым цветом и оплетал темно-зелеными побегами дюйм за дюймом тропинки, стены, скамейки.

Все правильно, чем больше зелени и цветов — тем дальше зима. В этом сила и магия лесовиков, вечнозеленые растения и деревья — залог счастливого лета и мягкой зимы. Молодец Карт!

Феллин и Рилайн снова спорят. Один яростно доказывает, другой снисходительно наблюдает, потом они меняются местами, как жизнь и смерть.

Он прожил столько веков, и не перестал удивляться тому, как все в мире взаимосвязано. Но философствованию рано или поздно приходит конец, а жаль, это, пожалуй, единственное, что не успело ему надоесть.

— Ты слишком эмоционален, Фэлл, в твоем-то возрасте нельзя так волноваться, — пренебрежительно фыркнул Рилайн. Лишь неторопливое постукивание трости по ворсистому ковру выдавало его напряжение.

— О, дорогой Рин, — отвечал ему в том же тоне Феллин, — ты не понимаешь преимущества возраста. В моем возрасте можно все, в том числе волноваться и не скрывать этого. Тем более все равно плохо выходит, как у тебя, например.

Наимил отщипнул от светло-желтой грозди, лежащей среди прочих на блюде, виноградинку, покатал подушечками пальцев, ощущая прохладцу и сочность ее мякоти, положил в рот, посасывая, позволяя сладкой жидкости растечься по языку. Вкусно, очень вкусно. Стоило присмотреться к Карту раньше, ой непростой он лейден.

Наблюдая за ним через большие окна гостевых комнат, расположенных в центральной, Серой, башне Аккелона, он краем уха прислушивался… ко всему. На что — что, а на слух, он никогда не жаловался.

— Рамидар останется до конца мероприятия. После праздника мы заберем его с собой в Алакантэ, ему есть что рассказать. А нам есть что добавить.

За главой клана всегда оставалось последнее слово. Феллин и Рилайн тяжело выдохнули. Один как всегда стоял у камина, подбрасывая дрова, ворочая кочергой угли, второй, не меняя позы, сидел в кресле спиной к окну.

— Мы с вами прекрасно понимаем, что сумма его векселей смехотворна. Да, он стоял в начале целой цепи событий, осознанно или нет, но не он один. Сейчас, когда наступают Зимние Жатвы, у нас каждый на счету, и Рамидар — хороший боец, и, — тут Наимил обвел руками помещение, — наместник.

Что касается Эррнгрид, — тут он поколебался, — дадим ей самой выбирать. По крайней мере, еще ни одно из ее решений не оказалось провальным.

Ее дед Шэйтардт мертв, но ведь для нас это никогда не было проблемой. — Глаза раайэнне странно блеснули, а по лицу пробежала серая тень, на мгновение все звуки стихли, словно кто-то совсем — совсем недобрый заглянул в окно. — А вот с Кассиддином я бы пообщался лично. — Он многозначительно взглянул на мастера над вестями. Тот его понял.

***

Гости съезжались в Замок. Порядка ради два первых дня решили отвести под эльфийские делегации. Первый день — дань королевской крови, второй — драконьей.

Все оставшиеся дни — людям, сколько дней в этом году Белое солнце запланировало уходить, не берется предсказывать никто, поэтому рисковать своими жизнями эльфы благоразумно отказались.

Гномы, живя столько лет по соседству с раайэнне в Герриндоре, приезжать в Обитель не захотели, вот еще, такое разорение. Зима — сложный период, к зиме надо готовиться дома.

***

Несмотря на то, что каа-либу утратили своих владык много веков назад, спеси и надменности они не растеряли.

Наимил, Феллин и Рамидар по традиции встречали оставшихся в Ран-Тарре потомков властителей у Черных Врат — единственного разрешенного портала, находящегося на Звездном материке. Раз там никто не жил, то в случае прорыва никто и не пострадает.

Имя умника, назвавшего порталом черным, кануло в бездну. Черным он никогда не был.

Портал представлял собой ослепительный свет самого яркого созвездия на Южном полушарии Ран-Тарра — Красного Стрелка, стянутого и уплотненного волшбой, свет был осязаемым, был теплым и пах молоком с медом. Смотреть на него было невозможно, поэтому его окружили высокими стенами и потолком, которые как раз на контрасте с белым виделись темными.

Феллин не одобрил решение Наимила оставить Рамидара до конца мероприятия, ожидая поддержки со стороны Рилайна, но тот воздержался от однозначного ответа. Тогда, по-хорошему, и Эррнгрид надо бы отправить в Алакантэ под стражей, как сестру организатора финансовой схемы…

— В общем, здесь так все запутано, давай подождем, Фэлл, — просительно произнес Рилайн. Сейчас им нужно показать сплоченность и единство. И много чего еще.

Итак, первые каа-либу прибыли. Из всех эльфов они одни могли смотреть на свет несколько мгновений, не зажмуриваясь и не вытирая слезы.

У каа-либу была сложная иерархия, они выбирали правящую семью внутри своего клана по силе магии и золотому оттенку радужки. Правящая семья устанавливала законы на территории Герриндора, вершила правосудие, занималась благотворительностью, передавая бразды правления следующей семье.

Участвовать в выборе правящей семьи могли и лейдены, поскольку обладали схожими магическими способностями.

У роунгарров и раайэнне, получивших независимость после гибели последнего короля, были свои властные структуры, законы каа-либу они принимали с поправками и оговорками. В случае роунгарров поправки и оговорки занимали целые тома.

Правящая семья приехать не смогла, но зато прислала своего официального представителя.

Молодой каа-либу был хорош собой, златоглаз, златоволос, в золотой одежде и с золотой тростью с набалдашником в виде орла.

Легкой походкой, почти не заметив тяжелого перехода и возникшего приступа тошноты и головокружения от переизбытка магии, он подошел к раайэнне, в небольшом, но учтивом поклоне, склонил голову и улыбнулся:

— Аариэн Диштейн, потомок наследного принца Аариэниэля Дитангола, безмерно рад почтить своим вниманием круглую, хоть и весьма небольшую дату основания вашего клана. Тысячелетие — это, несомненно, стоит того, чтобы отпраздновать.