Глава 18 Планы Сарифа

— Ну вот! Я же сказал, раз — и готово! А вы стоите, гундосите тут ещё чего-то, — довольно потирая руки, произнёс мужчина. Он был самым высоким из всей компании. И, должно быть, самым нескладным. Бита в его длинных руках выглядела нелепо.

Его товарищ с опаской покосился на лежавшее без движения тело.

— Похоже этот полудурок его всё же прикончил, — заключил он.

— Ну прикончил, так прикончил! — прорычал Брун, — ничего с этим не поделаешь. Давай рубить его уже. Быстрее закопаем — быстрее свалим отсюда!

Первый с довольным видом отбросил биту в притоптанный снег, после чего вновь взялся за лопату. Он уже было занёс её для удара, собираясь отсечь Сарену ногу по колено, когда до троицы наёмников донесся звук шагов. Здесь, в горах, его сложно было с чем-то перепутать. Ритмичный и последовательный, хруст снега очень выделялся на фоне непрекращающегося завывания ветра.

— Ну вот и докукарекались, — с боязливой досадой в голосе произнёс один из головорезов.

Брун взял с телеги тяжелый арбалет и сделал шаг вперёд.

— Эй! Кто там идёт?

Из-за снежной взвеси, что кружилась в воздухе, показалась фигура «незнакомца». Когда силуэт приблизился, стало понятно, что в их сторону движется масори.

— Ха! Обыкновенная жаба, — облегчённо выдохнул сжимавший в руках лопату наёмник, — а мы тут чуть со страху не обосрались уже.

— Эй, лягушка, ты не заблудился часом? — спросил у амфибии Брун.

Повисла тишина, нарушаемая лишь звуками ветра. Масори остановился на некотором расстоянии от них.

— Нет, — произнёс он, — даже наоборот, мне кажется, что я достиг своей цели.

— Что он там лопочет? Брун, дырявь его уже, нечего болтать с этой заразой!

В этом, правда, не было ровным счётом никакой необходимости. Брун и так уже собирался всадить в незваного гостя арбалетный болт. Сделать это стоило хотя бы уже потому, что мужчина страсть как не любил масори. Чертовы лягушки раздражали его одним только своим видом. О зависти к их богатству и привилегированному положению в обществе так и вовсе нечего было говорить. Кроме того, свидетели им были ни к чему — наёмники бы и так убили любого.

Вот только «случайных встречных» здесь быть никак не могло. Только не на Спайранском Хребте.

Брун не успел нажать на курок. По-хорошему, он не успел даже вскрикнуть. Длинный липкий язык лягушки врезался в его лицо аморфной массой, а в следующую секунду устремился обратно. И если рывка оказалось недостаточно для того чтобы сломать Бруну шейные позвонки, то вот резкое столкновение со скалой уж точно завершило дело. Под аккомпанемент из хруста и чавканья, голова наёмника ударилась о камень где-то позади масори, обдав всё в радиусе полутора метров брызгами крови. Это произошло так быстро, что оставшиеся головорезы сперва даже не поняли, куда подевался их товарищ. Только подошвы его сапог просвистели мимо них, следуя за своим владельцем навстречу смертельному столкновению.

Арбалету Бруна, меж тем, была уготована иная судьба. Своими короткими, но цепкими ручонками масори умудрился выхватить его в самый последний момент, когда мужчина пролетал над его головой. Дёрнув немного отошедшую катушку, он снова взвёл оружие и тут же послал стрелу в одного из противников. Просвистев в воздухе, острый металлический стержень вошёл в мягкую плоть, словно горячий нож в масло.

— Да долбись оно в гузно! — выпалил последний головорез. Он развернулся на месте и бросился прочь от этого жуткого масори и той бойни, что он здесь устроил.

Мужчина бежал быстро. Достаточно, чтобы оставить неповоротливую амфибию далеко позади. Тем более, что бежал он не по каменистой тропе, по которой их группа пришла сюда, а по пышной целине. Снег, конечно, был неглубокий, но для масори с его короткими ножками — вполне себе преграда. По-крайней мере, так рассудил наёмник. Времени на то, чтобы гордиться своей хитрой уловкой у него особо не было. Когда отчаянно хочешь спасти свою шкуру, как-то не до самолюбования.

Единственным, что осложняло побег мужчины, была плотная снежная завеса. Крохотные снежинки без устали крутились в воздухе, никак не желая завершить свой бесцельный полёт. Видимость была ни к черту. Наёмник не был уверен, что бежит в правильном направлении. Пару раз он резко сворачивал в сторону, наткнувшись на выступающие из под снега скалы. Не исключено было, что он и вовсе двигался по кругу.

В очередной раз повернув, он запнулся о выступавший камень и полетел в сугроб. Лопата, с которой он не расставался всё это время, выскользнула у него из рук. Преодолев тонкую подушку из снега, мужчина приземлился на твёрдую промороженную землю. Вышло довольно болезненно.

Перевернувшись на спину, он сел, потирая ушибленное плечо. Ушей его достиг равномерный хруст снега.

Хрум. Хрум. Хрум.

Звук прекратился. Что-то шаркнуло.

Хрум. Хрум. Хрум.

Наёмник с трудом преодолел желание крикнуть и спросить есть ли кто поблизости. Меньше всего ему сейчас хотелось выдавать своё местоположение. Особенно, когда где-то рядом могла бродить эта чертова кровожадная амфибия. И что вообще забыл масори в горах? Ведь всем же было известно, что лягушки не переносят холод от слова совсем. Помнится, кто-то рассказывал ему, что если масори окажется на морозе, то моментально впадёт в спячку, а там и вовсе окочурится. Дай только время. Но вот этот что-то никак не хотел засыпать.

Хруст, меж тем, сошёл на нет. Наверняка это был какой-то мелкий зверь. Или, может, просто ветер играл с воображением мужчины, заставляя придумывать себе всякое.

— Скользкая мразота, — сквозь зубы выругался наёмник, — дал просраться.

Хрум. Хрум. Хрум.

Кажется, он всё же поторопился с выводами. Не успел головорез подняться на ноги, как в снежной завесе что-то сверкнуло, стремительно приближаясь. Его глаза только раскрылись от удивления, а брови поползли вверх, когда между ними врезалось остриё короткой лопаты. Той самой, что он обронил, споткнувшись. Лезвие вошло глубоко, рассекая череп словно спелый арбуз. Яркие капли крови усеяли снег вокруг россыпью мелких рубинов. Тело покачнулось, дернулось в конвульсиях пару раз и рухнуло в снег.

Хрум. Хрум. Хрум.

Звук удаляющихся шагов ещё звучал какое-то время, пока и вовсе не стих.

Сарен проснулся от шлепка.

Вообще то это была пощёчина, просто очень уж слабая. Однако недостаток силы с лёгкостью компенсировался настойчивостью. Потому как следом за первой последовала вторая, третья, а потом и ещё парочка.

Спайранец покачнулся и с трудом открыл глаза. Вокруг было темно. Он сидел на каменном полу, прислонённый к своду пещеры. Где-то рядом горел разожжённый костёр. В воздухе приятно пахло горящей древесиной, а окружающее пространство омывали волны тёплого воздуха. Прямо перед ним стояла невысокая фигура. Единственный источник света находился у незнакомца за спиной, а Сарен слишком много раз за последние сутки получил по голове, так что опознать своего спасителя «с ходу» у него не получилось. Картинка плыла перед глазами, то и дело двоясь.

Незнакомец шагнул чуть в сторону, чтобы свет костра попал на спайранца — очевидно, он хотел осмотреть его получше. Напрягшись, Сарен смог различить, кто стоит перед ним.

— Квар?! Я что, умер? — не сразу поверил своим глазам наёмник.

— Это вряд ли, — ответил масори, — я — точно живой. Так что и ты, стало быть, тоже.

Сарен неприятно поморщился. Он поочерёдно напрягал каждую из мышц, пытаясь понять насколько всё плохо.

— На самом деле не так уж и скверно ты выглядишь, — Квар наклонил свою массивную голову сперва в одну сторону, а потом в другую, осматривая спайранца.

— Правда? — наёмник криво усмехнулся.

— Однозначно. Когда я снял с тебя этот мешок, то сперва решил что опоздал — так много крови там было. Потом ты был в беспамятстве три или четыре часа. Я уже начал подумывать, что ты не придёшь в себя. Как видишь — ошибался, — пояснил масори.

— Да, могу себе представить, — спайранец осторожно коснулся пальцами своего лица. Пара синяков, большая ссадина и бляшка из запёкшейся крови на затылке. По ощущениям выходило гораздо хуже.

— Спасибо, Квар, — наёмник поднял глаза на амфибию и по-доброму улыбнулся, — я чертовски рад тебя видеть. Хотя не буду врать — совсем не ожидал, что именно ты вытащишь меня из этой передряги.