Идет работа как нигде,
Кипит, горит она в руках.
И что ни час и что ни день —
Сильней удар и шире взмах!
И, кажется, чего б хотеть?
Работай, песни звонко пой…
Да вот паук расставил сеть
И здесь, в коммуне молодой.
Иные что-то хмурят бровь,
На свет невесело глядят,
Как будто здесь не их добро,
Как будто здесь враги сидят.
Кричат порою, разозлясь:
В коммуне, дескать, нелады…
Откуда ж та беда взялась,
И в чем причина той беды?
Причину ту легко понять,
Причина заключалась в том,
Что из восьми чонгарцев пять
Решили жить особняком.
Их потянуло к старине,
Им надоело быть в строю.
Палатку даже в стороне
Они поставили свою.
Им то и это не с руки,
Они едят, гуляют, спят,
На все глядят, как чужаки,
И сеют ссоры и разлад.
Цена такой работе грош, —
Успеем, дескать, не горит…
А что посеешь, то пожнешь, —
Людская мудрость говорит.
Пытливых взглядов не любя,
Стараясь быть всегда в тени,
От всех отдельно для себя
Участок выбрали они.
Но и на нем весь день-деньской
Они лежат да видят сны.
С работой «дружною» такой
Пришлось бы долго ждать весны.
Не стало больше сил терпеть
Таких людей, такой позор…
Пускай пустует лучше клеть,
Чем заводить в ней пыль и сор.
И молодежь собрала сход,
Негодованием полна,
И, как всегда, его ведет
Товарищ Модин, старшина.
И, слово взяв, сказал он так:
«Здесь не пристанище у нас
Для лежебок и для гуляк,
Здесь дорог каждый день и час.
Кто шел сюда привольно жить,
На хлеб надеясь даровой,
С такими — что нам говорить? —
Таким отсюда путь прямой!»