— Но подумали ли вы о том, — сказал папа, после некоторого молчания, — что арест такого важного лица, как Орсини, может вызвать беспорядки в государстве?

— Строгое исполнение закона не может вызвать беспорядков, — возразил холодно кардинал. — Угнетенный народ сумеет оценить распоряжение вашего святейшества.

— Но здесь речь не о народе, а о государстве, — возразил нетерпеливо папа, — поймите, что государство будет в опасности.

— Прошу ваше святейшество припомнить строки, написанные в святой книге: Fiat justitia, pereat mundus![95]

— Довольно, кардинал Монтальто! — вскричал святой отец. — Вы уже начинаете указывать нам наши обязанности, вы забываете, что управление церковью и государством мы получили наитием Святого Духа. Прошу не забывать также, что первая обязанность верноподданного — повиновение, а первое достоинство духовного лица — смирение.

Монтальто первый раз в жизни вышел из себя. Приблизившись к папе, он смерил его своими жгучими глазами и, стиснув зубы, прошептал:

— А вы, святейший отец, не забывайте, что Провидение жестоко наказывает недостойных властителей, жертвующих его святым законом ради своих земных расчетов.

Сказав это, Монтальто повернулся и величественной поступью направился к выходу.