Пикколомини и Малатеста отошли в противоположную сторону подземелья. Соломон смерил расстояние между собой и бандитами и сразу смекнул, что в случае нападения он всегда будет иметь возможность захлопнуть крышку сундука, наклонился и стал растворять его. Но лишь только он поднял крышку, Пикколомини, как тигр, прыгнул на него и вонзил кинжал в бок несчастного ростовщика; тот упал, обливаясь кровью, но, падая, успел захлопнуть крышку сундука.

— Проклятие! — вскричал бандит.

— Да, по милости твоей все потеряно! А я еще дал слово этому несчастному, — с горечью сказал Малатеста.

— Бросим эти сожаления и примемся за работу, — отвечал Пикколомини. — Через несколько часов будет день, а таким воинам, как мы с тобой, неудобно при свете показываться на улице; попробуем оттащить сундук от стены и унесем его.

— Пробуйте! Пробуйте!.. Подлые воры, грабители! — говорил умирающий еврей, плавая в крови. — Но вам не удастся открыть сундук… Будьте вы прокляты! — добавил старик и испустил дух.

С минуту в подземелье царила гробовая тишина. Пикколомини прервал ее.

— Мы у входа оставили лопаты, — сказал он. — Пойдем за ними.

— А если мы лопатами ничего не сделаем?

— Тогда, знаешь что? Я выстрелю из пистолета в замок, — отвечал Пикколомини. — Идем!

Полчаса спустя, бандиты вернулись с лопатами в руках и, сделав несколько шагов, вскрикнули и отступили с ужасом: сундук был открыт, но в нем ничего не было, даже самого маленького колечка; мешки с золотом также исчезли. В подземелье лежал только труп зарезанного еврея с открытыми, остекленевшими глазами, смотревшими на разбойников с какой-то злобной иронией. Злодеи, обезумев от страха, со всех ног кинулись прочь…