— Ради Бога, синьор Ламберто, — молил Григорио, — не уходите так, не ранив меня.

— Ты с ума сошел, с какой стати я тебя должен ранить? — останавливаясь среди комнаты, сказал Малатеста.

— Однако вы подумайте, что со мной будет, — молил Григорио. — Через полчаса сюда явятся папские сбиры, и меня завтра же повесят — подумают, что я был с вами заодно.

— Ну хорошо, расстегивайся, — сказал, смеясь, Малатеста и, нанеся Григорио легкую рану в боку, велел выпачкать кровью рубашку и упасть на пол; затем он вышел, напевая свою любимую песенку.

Предосторожности, которые принял хозяин остерии, были необходимы. Через четверть часа Пикколомини окружил заведение целым отрядом папских сбиров и все перерыл в доме, разыскивая Малатесту, но тот в эту минуту был уже далеко; в общей комнате стонал раненый Григорио, а наверху, в отдельном кабинете лежали два трупа сбиров. Вот все, что нашел герцог Монтемарчиано в остерии. С проклятиями он удалился, обещая отомстить ненавистному Ламберто Малатесте.