– А если они узнают? Как вы объясните пропажу траулера?

– Теоретически мы идем в док на ремонт. По договору. Липовому, конечно. Об этом мы с Иванычем и разговаривали…

– Господи! И это, конечно, тоже устроил ты.

– Ну да.

– Не живется тебе спокойно… Подожди, а как это, до таяния льда… Насколько же вы?

– Думаю на всю зиму.

– Но когда же здесь начинают таять льды?

– Где-то в мае, иногда пораньше. Бывает в июне.

Женя едва не потеряла сознание. Справившись кое-как с помутнением рассудка, она шепотом переспросила.

– Так что, на четыре месяца?!

Василий ничего не ответил, а только испытующе посмотрел ей в лицо.

– У меня есть предложение.

– Какое? – простонала Евгения, уже догадываясь, о чем пойдет речь. И не ошиблась.

– Я думаю, ты могла бы вернуться на это время в Питер… Со щенком. Там он подрастет…

Договорить он не успел. Женя так резко его оттолкнула, что он едва не упал со стула.

– Я что для того выходила замуж, чтобы мыкаться по чужим углам?

– Ну почему же по чужим? Поживешь в моей квартире. Мне будет спокойнее и тебе.

– Мне-то как раз не будет спокойнее. Наш дом здесь, – жестко поставила точку в дискуссии Женя. – И ждать я тебя буду здесь, сколько надо, – добавила она после небольшой паузы.

Василий задумался.

– Понимаешь, – сказал он, минуту спустя, – я всегда беспокоюсь о тебе …Что-то мы недодумали в нашем проекте. Не могу представить, как ты здесь одна…

– Теперь я не одна, – оборвала его Женя и отбросила свежую сорочку, которую намеревалась одеть. – Теперь мы с Жучкой. А если ты меня отправишь в Питер, значит, я тебе не нужна.

– Хорошо, – внезапно согласился Василий. Только мне надо обучить тебя хотя бы каким-то приемам. Не всегда к тебе смогут прийти на помощь вовремя.

Женя, так и не надев сорочку, нырнула под одеяло и повернулась к нему.

– Что, тетка размазала? – А почему ты сама мне ничего не сказала?

– Да стыдно было, что струсила… А тетка могучая!

– Она у нас здесь как местный жандарм. – Но ты не думай, я и сама смогу постоять за себя.

Василий улыбнулся.

– Девочка то ты у меня спортивная и если подучить немного, … но, если что, не забывай про Гелю.

– Да я и тогда сумела бы, только неожиданно все случилось… Меня спровоцировал тот мордатый идиот. Топтался тут, у окон, ну я и решила переночевать у нее. Я же не знала, что там бордель… Вернее знала, но не поверила. И еще не говорила, ты бы сразу погнал меня в Питер.

Женя виновато посмотрела на мужа. Тот молчал.

– Я помню, что ты предупреждал, но…я больше ни разу у нее не была и не буду, – добавила она и с досадой подумала о своей патологической способности испортить себе репутацию.

– А ты знаешь, кто этот мордоворот? – спросил Василий.

– Понятия не имею. Какой-то Барсик.

Василий усмехнулся.

– Этот и есть тот, который доит нашу артель, ну, теперь акционерное общество.

– И что, местные, не могут разобраться с ними?

– Кто?! Силы неравные. И потом этот промысел захватят другие, если не вернем акции. Страна у нас сегодня такая. Эту посудину, которой я командую, купили они, в обмен на наши же акции и теперь продолжают доить. Только мне одному здесь и платят, по контракту… И то…

– Так они, выходит, хозяева?

– Ну да. Они еще промышляют и разбоем…

Договорить Василий не успел. В углу комнаты, звонко загремело что– то металлическое, и оба повернули в ту сторону головы. Упала кочерга, и от нее откатился перепуганный колобок с хвостиком. Бандиты тотчас же были забыты начисто и новый член семьи завладел вниманием взрослых.

– Он же, наверное, хочет есть! – спохватилась Женя.

– Или это, все-таки она? Тебе что сказали?

– А я даже и не спросил. Сейчас посмотрим, – Василий подхватил щенка на руки.

Под хвостик заглянули оба, но найти бесспорные признаки принадлежности к полу не удалось.

– Ну, значит девочка, – резонно заметил Василий. – Жучка.

– Эта жучка как-то подозрительно задирала лапку на угол. И, знаешь, уже тявкает. А почему Жучка?

– Ну, временно. Не муму же. А там посмотрим, если что перекрестим.

Вечерний чай пили из самовара, который Женя нашла в подвале и несколько дней отчищала древесной золой, пока на его засверкавших боках не проявились медали с царскими профилями. Дед Миша объяснил, как разжигать это историческое чудо. Спать они устроились уже втроем. Женя положила щенка рядом с собой, с краю, хотя понимала, что рискует снова вспомнить детство, но переносить жалобы малыша не могла. В постели он быстро пригрелся и затих. Подобно ему прильнула к мужу и сама Женя… Собирала она Василия в дорогу долго и тщательно. Сам по себе процесс наводил на нее тоску, но она понимала, что продумать надо все до мелочей. Жаль она не может положить в рюкзак и себя.

– Вася, а как же на самом деле ты там?… Ведь долгое воздержание вредно, – спросила Женя в последнюю ночь. – Сам с собой, что ли?

Василий засмеялся.

– Да, ты знаешь, море нас всех удовлетворяет. Особенно в непогоду, если еще и рыба идет…

– Ну, это же не всегда… А ты у меня не бисексуал, случайно?

– Да ты что?! – дернулся Василий.

– А что, всю жизнь с молодыми курсантами… А походы?… Я совсем тебя не знаю.

– А ты-то как здесь одна? – увернулся от ответа муж.

– Правда, у тебя же есть мой подарок.

– Ты, конечно, меня удивил. Не боишься конкуренции? – спросила Женя со смешком, потом, навалившись на него грудью, прошептала:

– Не бойся, с тобой ничто не сравнится… Кстати, тебе надо обязательно перед отплытием помыться в баньке на месяцы вперед… Когда еще придется?

– Ну, это святое дело! – хмыкнул Василий. – С утра и начнем…

– Нет, – возразила Женя. – С утра продолжим…

Команду в долгий поход собрали солидную – практически все мужское дееспособное население. Пыталась прорваться на передовую и тетя Геля, но, видимо, не прошла по половому признаку. Зато взяли отставного пропойцу, моториста, на исправление, по ее же протекции. У причала она оттеснила Женю в сторону и буркнула, чтобы та была поосторожнее, и ночами не шастала. Эти козлы не мирятся с проколами, особенно этот… (надо было понимать – Барсик). Недавно снова объявился, пропадал где-то… Если что, бежать надо не в рассадник, к Клаве, а к ней. Одну ее эти уроды и боятся. Ей терять особенно-то нечего.

После того, как две черные точки растворились за горизонтом, Женя приготовилась к возвращению бесконечной депрессии, которую уже считала обязательной в таких случаях, но, к ее удивлению глухая тоска не навестила ее в прежней, умопомрачающей степени. Конечно, весело не было, но все-таки ощущение покинутости уже было слабее, чем в первые месяцы…

Конечно же, этому облегчению способствовала живая душа, которая Жене заменила теперь весь человеческий род и которая обладала большими преимуществами перед ним, умела сочувствовать, выслушивать, не придираясь к словам, как бы хозяйка ни высказывалась. В суете они забыли придумать имя пооригинальнее, и Жучка так и осталась Жучкой. Росла она очень быстро и уже за месяц приобрела явно выраженные особенности породы. Шерсть у нее отросла короткой и плотной, хвост загнулся кольцом. Нос стал напоминать лисий. Уже видно было, что уши будут острыми, торчком. Женя не разбиралась в собачьих породах, но уже была уверена, что подрастает не какая-то дворняжка, а настоящая лайка. А если и не лайка, так что с того? Она знала совершенно точно, что эта собака самая умная, самая преданная, лучшая в мире. Правда, стали возникать некоторые сомнения в том, что пол ее определили верно, но не суть.

Дни ожидания потянулись по уже знакомому сценарию. Из дома Женя выходила редко, разве что выгулять Жучку, да на почту, за конвертами. Не считая вынужденных походов за продуктами. Кира, при ее появлении в магазине, принимала такой вид, словно никогда с ней и не была знакома. Женю это устраивало, хотя немного и забавляло.