– Ну, давай!

Женя дернулась. Еще она будет ему подавать любовные письма от всяких потаскух!

– Возьми там, – она кивнула в сторону шкафа. – В твоих трусах.

– Почему в трусах, – засмеялся Василий поднимаясь.

– Ну, как. Все-таки от любимой женщины. Там, куда направлены все ее помыслы.

– Ну, ты и юмористка у меня! – совсем развеселился Василий.

Распечатывал и читал он письмо без всякого выражения на лице. Штирлиц! Письмо было, видимо, коротким, потому что уже через минуту он опустил его.

– Хочешь прочесть?

Женя, как ей показалось, искренне мотнула головой.

– Не интересно.

– Ну и правильно, – согласился Василий и сунул письмо, вместе с конвертом в печь. Пламя охватило послание моментально и, едва погасло как, Женя спохватилась. Как она теперь узнает его содержание? Ведь этот иезуит по своей инициативе не проронит ни словечка. Не станет же она расспросами портить весь спектакль – где она знающая себе цену столько дней держалась с таким достоинством… Не может же она теперь все сговнять, прости, Господи! Ну почему было не скользнуть взглядом (можно было даже презрительным) по строчкам. Хоть что-то задержалось бы в памяти…

Уже поздно вечером Женя снова вернулась к злополучному письму, и ей уже не показалось, что невинным вопросом она может подмочить свою репутацию истинной леди. Еще не уверившись в правильности выводов, Женя услышала собственный голос:

– Почему письмо из Орши? Она что, путешествует?

– Была у родственников, сейчас отправилась в Питер.

Женя подскочила.

– В Питер?! Что ей там надо? Что она там копает?

– Да ничего. У нее свои дела.

– И что, об этом надо писать отчет бывшему мужу, чтобы не переживал?! – начисто забыв о роли благовоспитанной, высоконравственной женщины взвилась Женя.

– Да нет, конечно. Она просит денег…

Женя остолбенела.

– Вот это да! – прошипела она. – Она что у тебя на содержании?!

– Успокойся! – уже суховатым тоном призвал ее Василий. – Ты же видела, как я поступил.

Женя, с трудом прикусила язык, с которого уже рвались, самые непристойные словечки. Эта стерва так и не смирилась с тем, что Василий теперь ЕЕ муж и к ней никогда не вернется. Но она что-то замыслила. Иначе, что ей делать в Питере? Ни родственников, ни подруг у нее там нет. Разве что бывшие клиенты. Так их везде хватает, а в Мурманске особенно. Там, наверное, и ставки выше…

Спать они легли вместе, но желания повернуться к мужу у Жени не возникло. Не настаивал на интиме и бабник.

Утром, обнаружив его отсутствие, она вспомнила, что они приходили только чтобы что-то там заменить. Значит снова ушли в море … Так и оставил ее с головной болью! Думай что хочешь, поступай как знаешь…

Она постояла у печи, бессознательно открыла дверцу, поковыряла веточкой рассыпавшуюся горку золы. Хоть бы где, какой уголочек … Женя нутром чувствовала, что было в этом письме еще что-то, читал ведь он его больше минуты. Что там было еще? И почему на его лице не отразилось ни возмущения, ни удивления, когда он увидел конверт? То, что Василий умеет владеть собой здесь не проходит… Объясняется просто – он не исключал возможности, что она напишет. Следовательно, он считает такое положение естественным. И тогда что, групповуха? Она, Женя, не позволившая самой природе вмешаться в их отношения, позволит какой-то…стать им поперек?! Да она, сметет, уничтожит ее …! А если по разуму, опасность не в ней, а в отношении Василия к этой бывшей. По ситуации выходит, что она никакая не бывшая, а самая, что ни на есть настоящая. Это скорее она сама промежуточная.

Уже на другой день Евгения, потеряв всякое самообладание, принялась набирать номер мобильника Василия, хотя обещала себе этого не делать… Конечно, никто не ответил. Все логично. Ему не о чем больше с ней разговаривать. В помыслах и желаниях его снова та, искусная минетчица…Что она, Женя, ему? Он вероятно и деньги ей потихоньку переводит, надо же как – то содержать дорогую, не похудела бы…

Не выдержав, Женя распахнула холодильник, вынула бутылку водки…Какой теперь смысл в воздержании? Кому оно нужно? А ее потуги в самоусовершенствовании? Будь те любезны… Не могли бы вы немного посторониться растакую вашу мать! Да, теперь она будет изъясняться сплошным матом! Надо же, даже сейчас, когда можно по ложить на все, хороших слов не подобрать. Совсем этот ирод ее изувечил. Ничего, вернется в Питер, вернется и в форму. Пусть в безобразную, но свою! Женя плеснула с полстакана водки, но выпила с трудом. Это еще что такое?! Мало того, что яркие слова перезабылись, она и нажраться уже не может! И что же теперь? Веревку на шею и на оси ну?… Непонятен уже сам смысл ее прозябания здесь, все эти бесконечные дни и ночи в лишениях. Один запах этого полуистлевшего дерева стоит в горле! Склеп, а не дом. Бре венчатый гроб! А может быть она сама виновата в том, что все пошло в разнос, может быть не так старалась в постели, не так изощрялась, как та сучка? Отдавалась она ему всегда с желанием, с самыми фантастическими предложениями. Этим и отпугнула Василия? Хотя она помнит блеск в его глазах, его невозможно подделать. Ведь даже шальная ин формация, что она его биологическая дочь не затормозила их. Не только не затормозила, даже, напротив, подхлестну ла! … И все это позади? Позади, так позади!

Женя, уже с меньшим отвращением пропустила еще полстакана водки, схватила авторучку, лист бумаги и набросала в нескольких словах записку. В ней она просила прощения за то, что вовремя не поняла, как он тоскует по своей, бывшей, за то, что заставила его жениться на себе, разлучила любящих и страдающих друг по другу людей… Конечно, она еще не знает как будет жить без него, но ему то, что до этого….

Леша уже выезжал на своем рефрижераторе из поселка, когда Женя добежала до поворота, за которым начинался лес. Она отчаянно замахала рукой, опасаясь, что он ее не заметит, но парень, видимо, был всегда «начеку» Довезти Женю до Архангельска он согласился, хотя вначале ее недопонял.

– Писем вам нету, сегодня узнавал.

– Можно больше не беспокоиться. У меня мобильник, да и вообще…Уезжаю я.

Парень, искоса взглянув на Женю, тотчас перевел взгляд на дорогу и ничего больше не спросил, хотя ей именно этого и хотелось.

– Начну все с начала…, – добавила она, присматриваясь к парню. Лицо его в полумраке было мало различимо, но, в отсветах приборной доски выделялись его пухлые губы, поблескивали большие темные глаза… – Найду парня, вроде тебя, такого спокойного, верного, чтобы любил. Вот ты, Леша, мог бы полюбить меня?

Водитель молчал как партизан.

– Вот прямо сейчас, в машине, – совсем «съехала с катушек» Женя.

Парень дернулся и покосился на нее.

– Вы че, тетя Женя…

Женя, которой в эту минуту казалось, что жизнь кончилась, не сразу поняла о ком это он, а когда смысл слов до нее дошел, едва не выпала из кабины.

«Дожила. И это в двадцать пять-то!», – с тоской подумала она и уставилась на водителя, который бегал глазами то по дороге, то косился в ее сторону, словно ловил момент, чтобы выскочить из-за руля.

– Ты что, еще в армии не был? – вспомнила она.

– Да вот, получил повестку, да хозяин не пускает.

– Как это?! – удивилась Женя, позабыв на минуту о своем предсмертном состоянии.

– Куда не пускает?

– Ну, как куда… В армию. Да и жениться хотел.

– Это какой хозяин?

– Так он у нас один, – хмыкнул Леха.

– Это что, сейчас можно в армию и не ходить? – не поверила Женя.

– Так сейчас от всего можно отмазаться. Были бы бабки.

– Надо же! – пробормотала Евгения, неизвестно по какому поводу, но потом добавила:

– А выглядишь ты старше.

– Так жизнь такая, – неожиданно по-взрослому пояснил Алеша. – Да я еще закосил.

Что он там закосил и где Женя не поняла, но вникать и переспрашивать не стала. И вправду зачислят в старухи.

– Отсрочку мне дали.

Женя кивнула, но мыслями осталась в своих проблемах.

– А зачем ты письмо, что пришло Василию, отдал Клаве? В самом деле, боялся привезти его мне?