А Крейтон тем временем перемахнул через бетонные блоки и налетел на какого-то бедолагу, которого тут же сшиб с ног. Его противники оказались к тому моменту рассеянными по весьма значительной площади и мантиец легко смог разобраться ещё с парой из них, по сути, поодиночке, действуя своей палкой как дубинкой, но тут остальные развернулись и двинулись на него. И тут раздался не то рёв, не то крик, и болельщики вместе с Кистенёвым и Семелесовым бросились через блоки вслед за Крейтоном.

  Закипела рукопашная схватка, кое-кто с обеих сторон выхватил ножи и кастеты. Тогда инородцы ещё могли оказать достойное сопротивление. У них было значительное численное преимущество, к тому же добрая половина футбольных фанатов в той схватке была обычными школьниками, но всё решило малодушие нескольких, которое, учитывая бессмысленность происходящего, следует приравнять к благоразумию. Обескураженные должно быть стремительностью и невероятностью происходящего, несколько инородцев бросились бежать и тем самым выполнили роль нитки, разматывающей вязаный свитер, дав пример остальным. Бой продолжался около минуты, после чего они все бросились бежать.

  Среди болельщиков поднялось ликование, которое было тут же смазано. Кто-то осел на землю, прижимая рукой ножевую рану на животе, с помощью товарищей он смог подняться, рана показалась не опасной, её кое-как перевязали. И тогда всё внимание само собой переключилось на Крейтона.

  Мантиец поднялся на один из бетонных блоков. Рядом с ним встали Кистенёв и Семелесов, у последнего имелся хороший фингал под глазом и была разбита губа, он согнулся, держась за живот, и сплюнул на землю красную от крови слюну, но тут же через силу выпрямился. Крейтон громко произнёс, обращаясь к собравшимся:

  - Итак, друзья мои, пора, наконец, перейти от этой вашей крысиной возни к настоящему делу. Идите со мной, если хотите драться за свою родину, а не просто от скуки. Если хотите что-то изменить. Если вам не надоело то, что происходит вокруг.

  Воцарилась тишина, потом кто-то выкрикнул:

  - А ты собственно кто такой?

  - Я тот, кто вернёт вам вашу свободу, - ответил Крейтон и, сплюнув на землю, добавил, почти перейдя на громкий шёпот. - Я - Мессер.

  Глава тридцать первая.

  ШАНСЫ НА УСПЕХ

   То было странное лето. Ещё никогда патриотический подъём в народе не отдавал таким медным привкусом безумия. Предсказание Хантингтона относительно одной восточноевропейской страны сбывалось с чрезмерной точностью и всё ощутимее становилось чувство, что всё только начинается, что мир стоит на пороге чего-то иного. Что всё это время было лишь продолжительным интербеллумом, и то лето будет через долгое время вспоминать лишь как время перед ... но одновременно что-то иное подсказывало внутри, что ничего этого не будет. Ещё никогда война не была так близка к тому, чтобы превратиться в фарс, в котором боевые подразделения окажутся лишь этакими оперативными группами, прикреплёнными к силам военной журналистики, и чьей задачей отныне станет не уничтожение противника, а выставление его в неприглядном свете.

   В тот день, когда Семелесов проснулся, солнце уже поднялось и стояло высоко над горизонтом. Он встал не сразу, и некоторое время ещё пролежал в постели. Попутно рассматривая свою комнату в доме Крейтона. Она была небольшой, и даже практически полное отсутствие мебели не помогало, хотя Семелесову это даже нравилось, он находил в этом какой-то особый уют. Особенно нравилось ему и маленькое оконце в шедшей под наклоном крыше, через которое теперь пробивался столп света, отражаясь от старого округлого зеркала в углу. Здесь не было почти ничего и, тем не менее, было всё что нужно.

   Алексей резко поднялся и сел на край кровати, отчего в плече неприятно кольнула недавняя рана от метательного ножа. Он попытался взглянуть на неё, но это было проблематично, так что пришлось воспользоваться помощью зеркала. Встав перед ним, Семелесов слегка отодвинул и без того сбившиеся бинты и с радостью отметил, что рана затягивалась невероятно быстро. Правда картину портили синяк под глазом, побаливавший нос, угрожающе хрустевший, когда до него дотрагивались рукой и слегка покачивавшийся передний зуб, напоминание о битве при неизвестном магазинчике близ пригородной трассы, но Семелесов уже начинал привыкать, не обращать внимания на подобные мелочи. Он был жив, пока что жив и этому можно было радоваться. Едва ли он мог предположить, что переход за Тропик Козерога даст ему поводы для радости именно таким способом.

   Он оделся и направился на первый этаж. Уже на лестнице до него донеслись шепчущие голоса, и один из них сразу показался Алексею весьма странным. Тем не менее, он спустился и, выйдя в двери тут же замер. На кухне за столом друг против друга сидели Мессеир Крейтон и огромный антропоморфный кот в белом пиджаке, правая половина его лица представляла собой открытый белоснежный череп безо всяких признаков мяса, в противовес второй половине совершенно обычной. Резкая граница между мёртвой и живой половинами проходила дальше вниз по шее и, по-видимому, делила всё его тело. В правой костлявой руке он держал бокал с виски, в котором плавали несколько льдинок, тихо звеня каждый раз, когда он поворачивал бокал. На столе стояла начатая бутылка виски, и в руках у Крейтона был такой же бокал.

   Семелесов поначалу не поверил своим глазам и с полминуты простоял молча, но потом вдруг из его уст вырвалось:

   - Что за ...!

   Кот и Мессеир синхронно повернулись к нему и, поднеся палец к губам, сделали знак не шуметь, Крейтон при этом кивнул головой в сторону двери в спальню, где ещё спала Клементина.

   - Знакомься, Алексей, едва ли ты можешь знать его лично, но уж слышал о нём не раз это точно.

   - То есть.

   - Мы же с тобой говорили о шрёдингеровском коте.

   - Причём здесь ... - тут Семелесов прищурился и наклонился вперёд, будто всматривался в необычного гостя. - Но ведь это лишь ...

   - Мысленный эксперимент, - закончил за него кот и разом опрокинул стакан с виски, и несколько капель стекли по кости его челюсти и, чуть задержавшись на краю, упали вниз. - Впрочем, при условии первичности мысли, моё существование не является чем-то неестественным. Точно так же как и то что те злополучные, банки с икрой оказались в сумке того паренька без его ведома. И так удачно для этого молодого человека, - кот жестом указал на Крейтона.

   - Кстати не присоединишься, - обратился к Семелесову мантиец, приподняв бутылку с виски.

   Семелесов шагнул вперёд и знаком показал, что пить сейчас не хочет. Он посмотрел сначала на Крейтона потом на существо, сидевшее напротив, последнее давалось ему с трудом.

   - Но ведь, ... то есть ... что за чертовщина. Причём здесь первичность мысли.

   - In principe iret vebrum. Не забывай об этом, Алексей.

   - Причём здесь это и банки с икрой.

   - Притом, Алексей, - промурлыкал кот. - Как ты думаешь, почему Эрвин Шрёдингер для своего эксперимента выбрал именно кота. Почему для столь бесчеловечного опыта нельзя было выбрать существо, вызывающее у человека меньший эмпатический отклик. Коты очень своеобразные существа, молодой человек, они всё время находятся на границе мира живых и мира мёртвых, отсюда все эти истории про девять жизней. Согласитесь, какое ещё существо могло быть одновременно живо и мёртво, как ни кот, когда сама природа благоволит этому. Я нахожусь везде и одновременно нигде, разве может быть для меня проблемой незаметно переместить две банки с икрой с прилавка в сумку того парнишки. Особенно если учесть простой факт: банок не существует.

   - В смысле?

   - В прямом. Вы хотя бы уверены, молодой человек, что сами существуете.

   - Ну ... я способен размышлять, я мыслю.

   - И вы действительно считаете что можете тем самым доказать своё существование? Почему бы вам не быть персонажем какого-нибудь фильма или, допустим, книги.