В след за милиционерами в гостиную вошёл Крейтон, держа в согнутой руке пистолет, вслед за ним вошёл Семелесов сев в стоявшее около двери кресло. А с другой стороны от Мессеира встал Кистенёв.
Крейтон оглядел комнату. Посмотрел на милиционеров, на женщину и девушку.
- Кто вы такие? - с ужасом в голосе спросила женщина.
Тут Крейтон, опустив пистолет, неожиданно стал кричать со злостью, на которую едва ли способен обычный человек: 'Да твою же ж мать, сволочи, сукины дети...' и несколько раз с силой ударил ногой по ни в чём не повинному креслу, на котором сидел Семелесов. Он ещё ходил из стороны в сторону, когда Алексей спокойным голосом произнёс:
- Здравствуйте, Ольга Викторовна.
И стоявший в углу Кистенёв, которого уже била крупная дрожь как бывает после того как спадает долго державшееся напряжение, чуть дрогнувшим голосом также сказал:
- Здравствуйте, Ольга Викторовна.
- Откуда у вас оружие мальчики? - дрожащим голосом спросила женщина. - Вася ты что, тоже с ними? Кто этот человек.
- Так, парни, успокойтесь, ещё не поздно всё исправить, - успокаивающе - слащавым голосом переговорщика, произнёс милиционер со здоровой ногой, держа руки поднятыми перед собой.
- Успокоится! - прокричал Крейтон, вдруг повернувшись к нему, и, обратившись к Кистенёву с Семелесовым, скомандовал. - Не опускать оружие! Вы хотите знать, кто я такой, барышня? - обратился он к матери девушки. - Так вот, перед вами, сударыня, ваш самый страшный ночной кошмар, воплотившийся наяву, я один из тех кто приходит ночью в последний день вашей жизни, персонаж самых страшных историй на своей родине, я Мессеир Крейтон, оперативное крыло ордена Первого знамени, личная гвардия мантийского императора. А вот теперь, - он посмотрел на милиционера, - говорите кто вы?
- Что?
- Имя, фамилия, звание, должность.
- Николай Петрович Лобазин, я ... участковый я здешний. Парни, я вас по-хорошему прошу, положите пистолеты или ...
- Пулю я тебе между глаз сейчас положу, - произнёс Крейтон и, повернувшись к своим друзьям, сказал, покачав головой. - Нет, вы посмотрите на этих красавчиков, они посылают брать нас даже не оперов, а несчастных участковых.
- Ему наверно в больницу надо, - произнёс Кистенёв, кивнув на лежавшего опершись спиной на шкаф милиционера.
- Артерия не задета, - уверенно ответил Крейтон.
- Ты-то откуда знаешь умник, - зло бросил раненый.
- Идиот. Задень я артерию тут бы такой фонтан бил, - на этот раз уже тише, но всё равно угрожающе сказал Мессеир.
- Лёша, пожалуйста, не надо, я схожу с тобой на свидание, только скажи им убрать оружие, - послышался дрожащий голос Веры.
- На время операции он командир, - Семелесов кивнул на расхаживавшего рядом Крейтона. - Все вопросы к нему.
Мессеир остановился и, встав вполоборота, посмотрел девушке прямо в глаза, и тихим ровным, и оттого ещё более жутким голосом произнёс.
- Всё-таки нужно было тебя там пристрелить за гаражами, как предавшую человеческий род. Неужели у тебя даже ума не хватило позвать дружков своего упыря.
- Не называй его так, - вдруг вскрикнула она, подавшись вперёд.
- Молчи, молчи чёрт подери и сойдёшь за умную, может быть. Как мне по-твоему его ещё называть, он людскую кровь пил. Знать бы что здесь обычные синерубашечники ... Взял бы с собой Снежинку, один укус и работы вполовину меньше.
Крейтон стал посередине комнаты, чуть наклонив голову и направив дуло пистолета вниз.
- Куда вы полезли, дураки. Вы понимаете, кто я? Я убивал анархистов в Кальтероне, вампиров в Анекресине и оборотней в Сонермеле, и всюду и везде мы убирали как надоедливых мух: местную братву, решившую, что она там хозяйничает, таких как вы - полицейских, лезущих, куда не надо. Именем светлого престола, вас всего лишь двое, у нас даже было численное преимущество, на что вы рассчитывали? Против меня с десятью товарищами бросили батальон кархейской гвардии, они месяц гоняли нас по болотам, потеряли полсотни человек и вернулись ни с чем. Тогда дюжина человек прижала нас троих отбившихся от отряда: меня, мой верный пистолет, и моё чертовское желание не сдохнуть в той грязи. Никто из тех островитян того боя не пережил. Чем вы нас собирались напугать? Нам плевать на ваши тюрьмы, на ваши законы, это всё осталось там как говорит мой друг Семелесов за тропиком Козерога, мы смертники, мы можем умереть завтра, а можем через тысячу лет. У вас есть жена? - обратился Мессеир к милиционеру.
- Да.
- Когда вы от неё сегодня уходили вы её поцеловали на прощанье, так словно больше никогда не увидите, обняли её, сказали что любите?
В ответ мужчина только непонимающе смотрел на мантийца.
- Нет? А зря, типичная ошибка. Я всегда целовал свою, когда уходил утром, даже когда она спит, и смотрел на неё так, как будто больше никогда её не увижу и сколько же я раз был к этому близок, как, например, сегодня. А вы совершили страшную ошибку, когда полезли в наш мир. Думали отличиться, обезвредить банду малолеток, оформить и получить премию, а то и повышение. Только вот за тропиком Козерога, размен идёт только равноценный, и если хочешь забрать жизнь человека, то должен знать, что ставишь на кон свою, с той же вероятностью. Тут все на ножах. А вы возвращайтесь-ка в свой маленький уютный мирок, и гоняйте по дворам хулиганов, и не лезьте нам под руку.
Крейтон закончил, повисла жутковатая тишина.
- Что нам теперь с ними делать, Мессеир? - спросил Кистенёв.
- Чего тут неясного, - ответил Крейтон. - Всех в расход, тела сжечь. Шучу. Уходим отсюда, только время потеряли.
После этих слов он развернулся, и направился к выходу, так что край его плаща чуть взметнулся. Кистенёв медленно вышел вслед за ним. Вера, дрожа, сделала шаг вперёд и рухнула на колени.
- Я ненавижу тебя, Лёша, ненавижу, - произнесла она дрожащим голосом.
- Теперь это взаимно, - ответил Семелесов, поднявшись с кресла и встав у двери, потом, сделав два шага, снова повернулся к ней и добавил. - Ну, теперь хотя бы не презираешь как раньше, а ненависть чувство благородное.
После этих слов он вышел вслед за остальными и догнал их на лестнице. Когда они вышли на улицу, Семелесов чуть замедлился и Крейтон с Кистенёвым остановились, оглянувшись на него. Он поднял глаза к небу и несколько раз глубоко вздохнул.
- Она ведь не была такой. Она всегда была хорошей, весёлая, умная, иногда вела себя конечно как дура, но с кем не бывает, воспитанная, знаете, всегда такая приличная, казалось даже старомодная, за это она мне и нравилось. Меня она всегда презирала, и я её не виню, я приложил для этого все усилия, а теперь, ходили слухи, что у неё есть парень старше её, но чтобы всё так. Как всё странно выглядит с этой стороны тропика. Почему она, я не понимаю ...
- Идём отсюда, Алексей, - дружеским, но строгим голосом сказал Крейтон. - Лучше сейчас уйти отсюда.
И они ушли, не говоря не слова всю дорогу, только когда подходили к дому Кистенёва, произошло ещё одно событие, возможно даже более важное, чем все остальные в тот день. Когда они вошли во двор, то Крейтон вдруг остановился как вкопанный, друзья остановились вместе с ним, они заметили, что Мессеир смотрит вперёд на человека, сидящего на скамейке возле детской площадки. Тот видимо тоже заметил Крейтона и, подозвав одного из игравших невдалеке мальчишек, что-то потянул ему и тот быстро побежал навстречу юношам, а мужчина встал со скамейки и пошёл прочь.
Когда мальчик подбежал к ним он протянул Мессеиру, свёрнутый листок бумажки и сказал:
- Это попросил передать вам тот дядя, и ещё, чтобы я сказал вам 'Не верь красавица'.
Мальчик побежал обратно к своим друзьям а Крейтон нахмурившись, развернул листок и, пройдя чуть вперёд, чтобы Кистенёв с Семелесовым не смогли прочитать написанное, стал внимательно изучать содержимое, потом попросил у Василия зажигалку и поджёг бумагу, ждав пока она сгорит и оставив только маленький уголочек за который держался пальцами. Не сказав ни слова, он пошёл дальше к подъезду.