Тут Семелесов одёрнул, всё-таки он не был таким уж профессионалом, особенно с ножами, и едва ли всё должно было пройти так гладко. Он мысленно вернулся на несколько секунд, после чего всё снова начало разворачиваться у него перед глазами, как по написанному кем-то другим сценарию.

   Первый удар прошёл мимо и лишь едва задел следившего. Они столкнулись, Семелесов за счёт инерции отдавил мужчину к стене, и там быстро сделал шаг назад отведя руку с ножом, второй рукой придавливая противника, не давая тому подставить руку. Тем не менее, под первый удар тот сумел блокировать, но второй достиг своей цели и вонзился в правый бок в районе, где находится печень. Чекист тут же обмяк, его руки сами собой упали и повисли вдоль туловища, но при этом он ещё держался на ногах. Семелесов ещё дважды ударил его в живот, после чего тот медленно сполз по стене на пол. Алексей оттащил его к двери, быстро обыскав, достал наган и удостоверение, мельком заглянул в него и сбросил труп с поезда.

   А Семелесов встал, отряхнул руки друг о друга, это движение у него почему-то представлялось с особой ясностью, и направился обратно. Когда он вошёл то сначала облегчённо вздохнул и несколько секунд постоял отходя от того что только что произошло. Он не сразу обратил внимания на девушку. Анастасия лежала на своём месте, лицом к стене, согнув ноги. Семелесов вдруг услышал тихое всхлипывание, потом как будто глухой стон.

   Он подошёл к изголовью койки, и, приподняв девушку за плечи присел и положил её к себе на колени, крепко обняв. Она прижалась к нему мокрым от слёз лицом.

   - Сейчас я должен буду сказать вам, что всё проходит, - произнёс Семелесов, аккуратно погладив её.

   Тут он заметил у себя на рукаве кровь и незаметно дёрнул рукой так, чтобы это место оказалось над кистью. Почему-то мысль о том что он в тот момент должен быть в крови того кого убил только что, и она не должна ни о чём догадаться отдавало приятной сладостью.

   - Но я вам этого не скажу, - продолжил Алексей, многозначительно смотря прямо перед собой, что придавало ему особенно горделивый и загадочный вид. - Ничего не проходит. Некоторые вещи нельзя забывать, ваше высочество. Только помните, вы живы, это главное. Пока человек жив, ничего не потеряно, даже если весь мир вокруг полетит к чёртовой матери, у тебя всё равно останется то, что важнее всего.

   - Почему я? - она подняла на него взгляд и посмотрела прямо в глаза. - Почему не мой отец никто из них? Зачем я вам?

   - Хороший вопрос, - тяжело проговорил Семелесов.

   - Хороший вопрос, - проговорил он уже в голос, открывая глаза.

  Он поднялся и, скинув одеяло, сел на край кровати. 'Бедняжка': проговорил он, вполголоса, боясь, что кто-то его услышит. Он посидел немного в задумчивости, после чего встал и подошёл к окну: на улице стояла прекрасная погода.

  Алексей немного постоял так, потом оделся, и уже было хотел выйти из комнаты, как вдруг дверь открылась, и в проёме появился Кистенёв.

  - Мессеир всех собирает.

  - Всех, то есть нас двоих?

  - Ты знаешь кого-то ещё?

  - Мало ли, - ответил Семелесов, проходя по комнате мимо окна.

  Он остановился, и молча бросил косой взгляд на улицу, потом опустил голову с задумчивым видом и, наконец, направившись в сторону двери.

  - Знаешь, Василий, у меня тут появилась одна идейка.

  - Идейка?

  - Да, - продолжал он, голосом полным энтузиазма голосом выходя из комнаты вслед за Кистенёвым. - У меня есть шикарный сюжет для мультфильма. Действие происходит во время Дарфурской резни. У мальчика, главного героя, потом придумаю ему имя, убили всю семью и он сам чудом спасся, там ещё будет такая уморительная сцена погони, потом ему в руки попадает какой-нибудь амулет, и он вместе забавной зверюшкой отправляется на поиски затерянного в джунглях города, ах да и ещё выясняется что джанджавиды служили тёмному колдуну, который ... впрочем не важно.

  Кистенёв не почувствовал в его голосе саркастической издёвки, хотя она была там отчётливо заметна.

  - Ты вообще больной?

  - Да ладно это же всего лишь мультик, к нему нельзя относиться серьёзно.

  - Вот именно, это тема для военной драмы или на худой конец боевика, хотя какого чёрта я вообще с тобой говорю на эту тему, - презрительно бросил Кистенёв и пошёл дальше, не заметив, как Алексей за его спиной довольно улыбнулся.

  После полудня Крейтон погнал свой маленький отряд из троих человек, включая его самого, в лес рубить молодые тонкие стволы осин и ольхи на колья для его мифических укреплений, которые он планировал разместить внизу у реки. Домой троица вернулась уже после полудня, неся в руках три внушительных связки двухметровых стволов, концы которых колебались в такт шагам, когда заговорщики несли их, положив себе на плечи. Мессеир, перед возвращением из леса разделил груз равномерно, забрав себе точно одну треть от всего, что они нарубили, и, похоже, был единственным, кого его ноша не тяготила.

   По возвращении домой, после того как все три связки были сложены во дворе, Крейтон, взяв с собой Кистенёва, направился в посёлок за рекой, зайдя в дом только на минуту, чтобы забрать оттуда какую-то бумажку, с написанной на ней какой-то абракадаброй. Семелесову мантиец сказал быть дома, из указаний только бросив напоследок не выходить из дома и не откладывать далеко пистолет, хотя едва ли это требовало напоминания, после событий последних дней.

   Алексей расположился на первом этаже в гостиной. Он сел на диван и принял задумчивую позу, заложил ногу за ногу, скрестил руки на груди и откинул голову назад, опершись затылком на верхнюю часть диванной спинки. О прошлом вечере Семелесов почти не вспоминал, так и не поняв, был ли это сон или нет, и как следствие для большей простоты решил считать сном и не возвращаться к этому. Когда он только вошёл Клементина, похоже, ещё спала наверху, и дома он был практически один. Хотя это и было весьма странное уединение, которое одновременно и тяготило Семелесова и в тоже время он с опаской ожидал того момента, когда девушка проснётся и спуститься вниз, чего он по правде говоря желал и оттого боялся больше всего.

   Впрочем, это произошло достаточно скоро. Шаги сначала наверху, потом на лестнице, скрип двери на веранду, звон умывальника и плеск воды. Семелесов не сразу услышал это, но услышав, он и не подумал вставать, наоборот замерев сидел на своём месте. Какой-то голос в голове начал ему что-то советовать, другой сказал, что это признак шизофрении, и то ли первый то ли и вовсе третий намекнул что и разговоры мысленно с самим собой о шизофрении, в конце концов, тоже являются её признаком, как и любые другие. И, к счастью, в этот момент он услышал произнесённое заспанным, но всё равно звонким голосом:

   - Доброе утро.

   Она должно быть немного удивилась, увидев его здесь одного, хотя виду постаралась не подать.

   - Доброе утро, - ответил Семелесов и как всегда в подобных случаях в окончании воздух застрял у него в горле и последние буквы он произнёс скомкано почти неслышно.

   Он услышал, как на кухне она ставила на плиту чайник, при этом что-то тихо насвистывая себе под нос.

   - Мессеир ушёл, - проговорил Алексей сдавленным и оттого каким-то искажённым голосом.

   - Я заметила, - ответила девушка, заставив его гадать, была ли в её голосе насмешка или нет.

  Она села за стол с чашкой чая, теперь, как будто не замечая Семелесова, тот же в свою очередь продолжал сидеть и молчать, придумывая очередную реплику. Он уже хотел сказать какую-нибудь безделицу вроде: 'Сегодня прекрасный денёк', но тут его взгляд упал на коробку шахмат, лежащую сверху на шкафу.

  - Ты любишь играть в шахматы? - спросил он на этот раз неожиданно уверенным голосом.

  - Что?

  - Я го ... - начал он, но вдруг понял, что голос опять изменяет ему, осёкся, прочистил горло, и начал снова. - Я говорю ... шахматы ... любишь играть.