Тот поднял взгляд, с ужасом уставившись на мантийца, затем он оглядел его товарищей, и тихим полным ужаса голосом произнёс:

   - Да что тут у вас, чёрт возьми, твориться?

   - Всё сходится, - проговорил Мессеир, поворачиваясь. - Он направился к своим, как и предполагалось, так что у нас мало времени, нужно добить его пока не поздно. - И повернувшись к участковому, добавил. - Хорошо, что я не стал вас убивать, от вас и правда может быть толк. За мной.

   Все четверо вошли в дом и, казалось, только мантиец понимал что происходит, и что должно сейчас произойти. Не закрывая дверь на улицу, Мессеир быстро поднялся на второй этаж, дав всем остальным знак ждать его внизу. Он вернулся через пару минут, с двумя клинками в ножнах на поясе, на ходу накидывая свой чёрный плащ, при этом было видно, что он что-то сжимал в руке.

   - У вас Макаров? - спросил Крейтон у милиционера.

   - Да, - кивнул тот неуверенно.

   - Возьмите, здесь как раз, - Мессеир протянул ему маленькую коробочку, в которой лежало восемь патронов с серебряными пулями.

   - Серебряные, как на оборотня? - недоумённо спросил участковый.

   - Почему 'как'?

   Крейтон прошёл в дом. Подойдя к Клементине, он протянул ей маленький карманный пистолет, после чего вдруг схватил её за руку и, приблизившись к ней, так что мог говорить почти на ухо прошептал:

   - Я же говорил, что тебе лучше держать подальше от меня. Уезжай отсюда, прошу тебя.

   - Ты знаешь, при каком условии я это сделаю, так что выбор за тобой.

   Крейтон отклонился, нахмурился и пристально посмотрел в глаза девушке.

   - Закройся в нашей комнате на втором этаже, никому не открывай, если что сразу стреляй, я скоро вернусь.

   После этих слов он как обычно поцеловал её в верхний край лба и только после этого отпустил руку, затем резко развернулся и направился к выходу. Быстрым шагом он вышел на улицу, где его ждали остальные, двинувшиеся с места едва заметив, как он выходит. Мессеир быстро обогнал их и занял своё место во главе небольшого отряда.

  - Он знает, куда вы пошли? - спросил Мессеир у участкового при этом, даже не поворачивая головы.

   - Нет, - ответил тот неуверенно, и, поравнявшись с мантийцем, добавил. - А вот теперь, может быть, ты мне объяснишь, что здесь происходит.

   - Разве мы с вами перешли на 'ты', - покосившись на милиционера, произнёс Крейтон, спокойным голосом, в котором, однако отчётливо чувствовался укор. - Вам знакомы, друг мой, легенды об оборотнях, волколаках, вервольфах и как их ещё называют у вас.

   - Ты шутишь, - усмехнулся участковый и с истеричной улыбкой, выжидающе уставился на шедшего рядом Крейтона, после чего немного замедлившись, оглянулся на Кистенёва с Семелесовым. - Я всё понимаю, но вы, пацаны, прикалываетесь что ли.

   - По-вашему я похож на паяца, - зло проговорил Мессеир, остановившись на месте и развернувшись, оказался лицом к лицу с участковым как раз в этот момент повернул голову назад. - Если то, что вы говорите, правда, скоро вы сами убедитесь в том, что в иных легендах доля правды куда больше чем это хотелось бы многим людям.

   Как раз в этот момент из-за забора расположенного рядом дома заливисто стала лаять собака, и вдоль края грунтовой дороги пронёсся стрелой тощий рыжий кот, остановившись впереди метрах в двадцати посреди зелёной полянки, где грунтовая дорога, искривляясь, серьёзно отходила от одного края улицы, и, встав полубоком, настороженно уставился на людей. Мессеир замолчал и направился вперёд на несколько шагов опередив своих спутников, которые чуть замешкавшись, тоже молча двинулись за ним.

   - Я только не понимаю, - начал Семелесов, первым нарушив молчание. - Как он смог вслепую без одежды, добраться через всю деревню на тот берег.

   - Глаза не так важны для них как для людей, это же зверьё у них природное чутьё. А как он пробрался незамеченным, - Крейтон пожал плечами, - наверно огородами шёл.

   - Что за бред, - произнёс участковый.

   - Так и живём, - ответил ему Кистенёв.

   Над рекой, как и положено в жаркий летний день, разносился плеск и радостные голоса, преимущественно детей, что только что вырвались из города и после окончания учебного года приехали в деревню. За то время пока заговорщики и ведущий их участковый шли по мосту, по нему пронеслось несколько машин, необычайно много для этой трассы.

   Почти всю дорогу от моста, до отделения шли молча: Кистенёв с Семелесовым по привычке чувствовали себя неуверенно в присутствии представителя власти, хотя выглядел совершенно растерянным, впервые за то время, которое они его знали, а Крейтон молчал в своей обычной манере. Алексей ещё немного прихрамывал после своей первой встречи с оборотнем за этот день, но виду старался не подавать, хотя прекрасно знал, что вполне мог бы остаться дома.

   Когда они уже подходили к зданию администрации, Крейтон вдруг сбавил шаг и уже почти остановился, после чего достал пистолет, держа его в опущенной руке большей частью под полой плаща.

   - Где он сейчас находится? - спросил Крейтон у участкового.

   - У меня в кабинете, я положил его на диване, хотел вызвать 'скорую', но он отказался, сказал только, чтобы я не задавал вопросов, и попросил принести переодеться. Будто для него это была пара царапин.

   - Ладно, тихо заходим, валим гада и уходим.

   - А тело? - недоумённо спросил Кистенёв.

   - Тихо заходим, валим гада, прячем тело и уходим. Хотя после смерти они всё равно превращаются в обычных людей с виду, так что прятать необязательно.

   На подходе к отделению все по очереди достали оружие и, держа пистолеты в согнутых руках, стволами вверх медленно вошли в здание. Тут же участковый остановился и негромко выругался, заметив, что дверь в его кабинет была открыта. Заметив это, Крейтон дал знак остальным оставаться на месте, а сам направился к открытой двери. Внутри никого не было, только на полу и на диване повсюду были красные пятна, ими же было заляпано и покрывало свисавшее с края дивана. И что самое страшное Мессеир увидел на внутренней стороне дверного косяка, почти на уровне его глаз, небольшой клочок шерсти тоже в крови, а на полу можно было различить следы, ведущие от дивана к двери, звериные следы. Крейтон сначала медленно зашёл в комнату, за ним зашли и остальные, хотя Кистенёв и участковый остались стоять в дверях.

   Вдруг Крейтон развернулся и, смотря на пол словно идя по следам, вышел в коридор. Здесь следов почти не было видно, но по тем что ещё можно было различить было видно - существо прошло дальше по коридору до того конца где стояла приставная лестница на второй этаж.

   - Что у вас наверху? - шёпотом спросил Мессеир.

   - Ничего особенного, всякое барахло.

   - Там есть что-то огнеопасное.

   - Да полно. Там доски, тряпьё всякое, - начал участковый, но тут же осёкся, заметив как Крейтон с покрывалом в руках направился в сторону лестницы. - Ты что задумал?

   - Подожди на улице, - сказал Крейтон участковому и, когда тот нехотя развернулся, шёпотом обратился к двоим оставшимся. - Ты, Василий, идёшь к выходу, если что пойдёт не так, пристрелишь синерубашечника, безо всяких вопросов, - чуть повысил голос Мессеир, когда Кистенёв начал пытаться что-то ему возразить. - Ты, Алексей остаёшься здесь.

   После этих слов мантиец развернулся и направился дальше по коридору, на ходу скручивая покрывало в узелок.

   Люк в потолке был открыт, и снизу под углом можно было заметить белую ткань, скрывавшую под собой горы всякого хлама. Мессеир поджёг узелок и забросил его наверх с тем расчетом, чтобы он упал как раз в кучу барахла и та занялась от него. Впрочем, понимая, что этого недостаточно он сам забрался на лестницу, пригнув голову, не поднимая макушки выше уровня потолка, он пристально посмотрел на несколько балок стоявших прислонёнными к скату крыши. Он сделал лёгкое движение рукой и эти балки с грохотом рухнули на пол, и легли как раз возле люка. Крейтон тряхнул рукой, затем сложил пальцы и закрыл глаза, а через мгновение в его ладони вспыхнул огонёк. Мессеир резко поднялся на лестнице и сделал рукой метательное движение в сторону упавших балок, так что огонь из его руки тут же перекинулся на них. Что-то с грохотом метнулось в темноте чердака, и Крейтон резко спрыгнул вниз и бросился на улицу. Сверху послышался сначала топот, затем что-то загремело и, наконец, раздался звон разбиваемого стекла.