Интересно, а кто он — посетитель или раненый?

Он пошевелился, и боль в плече и лице дали ему понять, кем он здесь считается.

— Осторожно, — сказала Гвен. — Тебе опять что-то снилось?

— М-м-м, — ответил он. Во рту было сухо.

— Очередной сон для человека, который не видит снов?

Он откашлялся.

— Как насчёт, — он сглотнул, — стаканчика воды? У человека, который не видит снов, во рту пустыня.

Гвен протянула ему мензурку.

— Так-то лучше, — сказал он.

— Помнишь что-нибудь про свой сон? — спросила она, ставя мензурку обратно на тумбочку.

Он глубоко вздохнул.

— Э-э… мост, — наконец сказал он. — Над рекой.

— Где это было?

— В моём сне.

— Ха-ха. Я имею в виду, это был настоящий мост или как?

— Думаю, настоящий. Да, я уверен… — он замолчал и покачал головой. — Нет, всё-таки нет. Он был слишком старым и до нелепости длинным, чтобы быть настоящим.

— Что-нибудь ещё?

— Кажется, за мной гнались.

— Кто?

— Обычные монстры из ночных кошмаров, которых нельзя разглядеть.

— Откуда ты знаешь, — спросила она. — Если ты никогда не видишь снов?

— Я достаточно часто слышал, как люди говорят о снах, — сказал Джеймс. Он посмотрел на Гвен. — Который час? — спросил он.

— Два часа ночи.

— Ты должна быть в постели. Тебе нужно поспать.

— Я немного подремала. Я хотела остаться здесь.

— Очень мило. Не надо было.

— А может, надо.

— Всё в порядке?

— О, да, — ответила она. — Всё в порядке, как всегда в Торчвуде. Кроме одной вещи.

— Какой?

— Я тут подумала, ты не мог бы сделать мне одолжение?

— Какое одолжение? — спросил он.

— На будущее — не мог бы ты попытаться сделать так, чтобы гигантский робот не избивал тебя до полусмерти? Это плохо действует на мои нервы.

— Хорошо, — улыбнулся он. — Иди сюда.

Он обнял её, и она скрутилась калачиком рядом с ним на краю узкой кровати.

Какое-то время они лежали молча. В конце концов, достаточно долго подумав, Джеймс сказал:

— Гвен?

Но она уснула.

Шизней в темноте спустилась вниз, завернувшись в домашний халат. Она почти спала, но шум не давал ей уснуть окончательно. Кто-то опять забыл выключить вентиляцию на кухне.

Остальные спали в квартире над рестораном, и в самом ресторане было темно: лес из ножек перевёрнутых стульев на столах, освещённый янтарным уличным фонарём сквозь витрину.

Ещё там было холодно. По помещению гулял сквозняк.

Шизней зашла в кухню. Холодный воздух пах смесью специй, лука и чистящей жидкости. В сумерках пустые стойки из нержавеющей стали поблёскивали. На прикреплённой к потолку перекладине висели сковородки.

Кухонная вытяжка негромко мурлыкала, но этот звук время от времени прерывался каким-то треском.

Шизней пересекла кухню и нажала на один из выключателей. Вентиляторы смолкли. Шизней закрыла вентиляционные люки крышками.

И снова этот сквозняк, но на сей раз ветер дул прямо ей в лицо.

Шизней огляделась по сторонам и увидела, что задняя дверь слегка приоткрыта.

Неодобрительно поцокав языком, она подошла и закрыла дверь на задвижку. Если бы отец узнал об этом, он пришёл бы в ярость — независимо от того, кто закрывал ресторан. Оставленные работающими вентиляторы — это одно дело, но незапертые двери? Кто угодно мог бы зайти внутрь и…

Шизней замерла. По спине побежали мурашки. Стоя в этой тёмной кухне, в полном одиночестве, и представляя себе, к чему могла бы привести незапертая дверь, она только что умудрилась до смерти напугать саму себя. Она печально улыбнулась и повернулась, чтобы уйти.

Послышался какой-то негромкий звук.

Она снова застыла, и на сей раз бегающие по её спине мурашки стали вполне реальными.

Это был всего лишь тихий звук — может быть, где-то просто скреблась мышь. Шизней прислушалась и снова собралась уходить, не слыша ничего, кроме собственного пульса, эхом отдававшегося в ушах.

Ничего. Или нет. Снова шум. Там.

Стараясь двигаться как можно тише, Шизней выбрала самую тяжёлую сковородку, которую только смогла найти, и взяла её, как теннисную ракетку. Она подумала о стойке с ножами, которая располагалась у дальней стены, но это было слишком далеко; к тому же, была ли Шизней напугана или нет, ей не хотелось кого-нибудь ранить. Даже грабителя-насильника-сбежавшего психа.

С другой стороны, если она ударит его по голове, с этим проще будет справиться.

Она снова прислушалась. Когда шум послышался снова, она поняла, что он доносится из-за её спины, из кладовой. Дверь кладовой тоже была чуть приоткрыта.

Шизней задумалась, не следует ли ей позвать на помощь. Она была уверена в том, что к тому времени, как кто-нибудь проснётся и спустится вниз, ей всё равно придётся разобраться со всем в одиночку.

Приподняв сковородку, она крадучись направилась к двери в кладовую. Взялась за дверную ручку. Один, два…

Она распахнула дверь. Сначала она ничего не увидела. В кладовой было темно, хоть глаз выколи — сумеречная пещера, полная мешков с овощами и консервных банок.

Потом она заметила фигуру, выдохнула и замахнулась своим импровизированным оружием.

Но вдруг засомневалась.

— Боже мой!

На полу, прислонившись спиной к стене, сидел мистер Дайн. То, что осталось от его одежды, было изорвано в клочья. Голова безвольно свешивалась на грудь, руки были вытянуты вдоль тела.

— Что вы тут делаете? Что вы тут делаете? — прошипела она, делая шаг вперёд.

Он пошевелился и медленно повернул голову, чтобы взглянуть на неё.

— Как вы сюда попали? Вас не должно здесь быть! Вам и в самом деле не стоит здесь находиться!

— Вы… сказали… — прошептал он.

— Что?

Нелегко было расслышать, что он говорит — таким далёким казался его голос. Был ли он пьян? Или сошёл с ума? Может быть, его ограбили, или что-нибудь в этом роде? Шизней опустила сковородку.

— Вы… сказали… — повторил он.

— Что вы имеете в виду?

— Вы сказали: «Возвращайтесь, когда захотите», — прошептал мистер Дайн.

— Ну, я… — Шизней запнулась и крепко задумалась. — Послушайте, я не это имела в виду. Я не имела в виду… Мой отец придёт в бешенство, если узнает, что вы пробрались сюда и… — она склонилась над ним. — Мистер Дайн?

Он не ответил.

— С вами всё в порядке?

Он открыл глаза и кивнул на сковородку, которую она держала в руках.

— Для чего это?

— Чтобы ударить вас по голове. Вы не можете просто так вламываться в чужие дома. — Шизней замолчала и вдруг рассмеялась. Учитывая его состояние, странно было представить мистера Дайна занимающимся такими вещами.

— С вами всё в порядке? — снова спросила она. — Что с вами случилось?

— Я разбился, — сонным голосом отозвался мистер Дайн.

— Вы это уже говорили. Это что… это что-то вроде наркотиков?

— Нет, нет.

— Что с вашей одеждой? Вас избили?

— Думаю, можно и так сказать.

— Я должна позвонить в полицию, — сказала Шизней.

— Нет.

— Вы видели, кто это сделал?

— Шизней…

— Полиция вам поможет. Вам нельзя здесь оставаться. — Шизней немного растерялась. Если она позвонит в полицию, её отец обо всём узнает. Он увидит, как мистер Дайн забрался в ресторан. От этого будет куча неприятностей.

Но она не могла просто вышвырнуть человека на улицу — только не в его состоянии, даже если бы она и позвонила анонимно в 999[75].

— Мне придётся позвонить в полицию, — настойчиво повторила она.

— Нет. Они не смогут мне помочь. Пожалуйста, не звоните им. Мне просто нужно отдохнуть. Прийти в себя. Подлечиться.

Она присмотрелась к нему внимательнее.

— О Боже мой! — воскликнула она, поняв, что видит перед собой. — Господь всемогущий, вас ранили! Вас ранили, да?

Даже в полумраке она отчётливо видела тёмную жидкость, сочившуюся из глубокой раны на груди мистера Дайна. На пол натекла уже целая лужа.

— Это не от ножа, — сказал он. — Я получил контактную травму. Она заживает. Дайте мне время, чтобы залечить её.

— Вам нужно в больницу. По крайней мере, швы наложить. Это не заживёт само по себе.

Он неожиданно злобно посмотрел на неё. Его глаза сверкнули.

— Нет, заживёт, — возразил он. — Обещаю вам. Мне просто нужно безопасное место, чтобы полежать и отдохнуть. Безопасное место. Я думал, вы могли бы…

— Вы не можете остаться здесь, — сказала Шизней.

Он вздохнул и кивнул. Он зашевелился, словно пытаясь встать.