На горных вершинах ты был между нами
Льву разъяренному подобен,
Оберегающему детенышей,
Орджоникидзе!
На горных вершинах ты был между нами
Соколу смелому подобен,
Крыльями ветер задерживающему,
Орджоникидзе!
На горных вершинах ты был между нами
Вихрю могучему подобен,
Как песок, врагов рассеивающему,
Орджоникидзе!
Облика львиного твоего
Враги страшились,
Робкими зайцами убегали.
Духа крылатого твоего
Враги страшились,
Сбитыми воронами убегали.
Вихря могучего твоего
Враги страшились,
Рваными тучами убегали.
На вершинах гор Кавказских
Красное знамя водрузив,
Отважных к себе призвав джигитов,
Ты их повел на врагов.
На вершинах гор Кавказских
Ленинский закон утвердив,
Врывался ты во главе джигитов
В самую гущу врагов.
Когда поднимался туман серый
И кони ржали от запаха серы,—
Плетью плетеной коня обжигая,
Смелых джигитов сердца зажигая,
Ты их водил на врагов.
Партия кликнула: «Освободи
Чеченцев и ингушей!»
В бой вел ты самых отважных среди
Чеченцев и ингушей,
Ты в горах скакал впереди
Чеченцев и ингушей!
Эй, джигиты, всмотритесь получше
В горные ущелья!
Покинули туман и тучи
Горные ущелья!
Не забудут Орджоникидзе
Горные ущелья:
Освободил Орджоникидзе
Горные ущелья!
Если бы мир, где живем мы с тобою,
Старою мельницей был водяною,
Если бы он совершал аккуратно
В год по два круга — туда и обратно,
Если б вращеньем огромных камней
Он бы давил вероломных людей,
Если б утративших честь безвозвратно
Жернов давил бы, вращаясь обратно.
Сколько оленей блуждает, отбившись от ланей,
Не опуская своих горделивых голов,
Сколько их ищет на склонах скупых пропитанья,
Сколько с тревогой глядит из-за скал и стволов.
Сколько скитается их по глухому ущелью,
Ищут прозрачных ключей, чтоб напиться воды,
Иль по горам, чтоб не стать для охотника целью,
Скорою рысью бегут, заметая следы.
Сколько их бродит в горах, молодых и поджарых,
Раны зализывают, поджидают врага,
Сколько их чешет бока об кору на чинарах
Или о скалы гранитные точит рога.
Сколько блуждает оленей, отбившись от ланей,
Сколько призывно трубит и ревет искони.
Здесь, на земле, где не сбудутся наши желанья,
Разве, джигиты, мы с вами томимся одни?
Волк завывает на склоне далеком тоскливо.
Может, он с голоду воет, его успокоит пожива,
Может, на склоне лесистом дождется он ночи,
Выследит лань и затихнет, до крови охочий.
Волк не от голоду воет, он голод бы вытерпел молча.
Воет он, воет, от стаи отбившийся волчьей.
Воет он, зверь одинокий, в печали бесплодной,
Воет он сытый, бедняга, и воет голодный.
Странники мы, мы на этого волка похожи.
Голодны ль, сыты ли, воем по-волчьи мы тоже.
Мы от родимых могил, от земли оторвались,
Мы на чужбине остались и здесь затерялись.
Так караван, что стремился добраться до Мекки,
Сбился с пути и остался в пустыне навеки.