– Вертушки в воздух. Мишка делает заход, выпускает боекомплект по противнику и уходит в ковчег. КА-60 уходит сразу.

– Принято, – отозвались пилоты, а за спиной майора уже поднималась небольшая песчаная буря.

Через минуту вертолёты, прикрываемые огнём штурмовиков, были в воздухе. Транспортник сразу рванул прочь, а МИ-35, который все по привычке называли Крокодилом, прошёлся на бреющем почти над самыми головами Турмов, обрушив на них всю свою мощь, начиная от управляемых противотанковых ракет и нурсов и кончая стрельбой из скорострельной 30-мм пушки. Если бы здесь был МИ-28н, майор бы не сильно напрягался по поводу наступающей орды. Но ночной охотник в получасе лёту, и сейчас его дергать нельзя: он пригодится, когда понадобится эвакуироваться.

Авиационный налёт пробил гигантские бреши в рядах Турмов. Свалив минимум восемь тварей с артиллерией, вертушка, израсходовав боезапас, ушла к ковчегу.

– Сюда бы танк, – прошипел Олег, прицеливаясь и всаживая короткую очередь в сидящего на ползущей бочке Турма. Тот, взмахнув руками и выпустив излучатель, полетел вниз.

– Олег, бери техников, учёных и живо демонтировать генератор!

– А вы? – удивился парень.

– А мы будем держать их подальше. Видишь, отходят?

Олег кивнул, понимая, что спорить бесполезно, и рванул в пропиленный шлюз. Через несколько минут активной стрельбы наступило затишье.

– Потери? – запросил Мечислав. – Первое отделение по порядку рассчитайся.

– Первый, второй, третий… десятый, потерь нет.

– Второе отделение, – приказал Кот.

– Первый, второй, четвертый… десятый. Расчёт окончен, погиб Саша Аравин, – доложил сержант.

– Занять оборону и удерживать плацдарм, – приказал Мечислав, – пополнить боезапас, оборудовать укрытия. Пока не снимем генератор, отсюда не уйдём.

– Молот, что у вас? – раздался обеспокоенный голос Шеста. – Только что сел КА-60, пилоты говорят, на вас орда прёт.

– Верно говорят, держи вертушки наготове. Как только снимем генератор, пускай поднимаются в воздух, а на цель мы их наведём. Тут дряни на всех хватит.

– Может, подкрепление перебросить?

– А вывозить как? Всё, Артём, некогда, жди сигнала.

Мечислав приник к прицелу, шлем послушно приблизил фигуру Турма, сидящего на зверотанке. Короткая очередь – и враг рухнул вниз.

– Беречь патроны, – выходя на общую связь, приказал майор, окинув взглядом поле боя. Отовсюду зло огрызались автоматы и пулемёты. Изредка шлёпали ручные гранатомёты.

На это раз, несмотря на плотный огонь, Турмы не откатились, холодное серое пламя ударило по старому дому, разрушенному много лет назад, занесённому почти до крыши песком, и сразу замолчал пулемёт.

Мечислав бросил беглый взгляд. От угла, за которым укрывался штурмовик, не осталось даже воспоминаний. Обугленный труп валялся в куче битого стекла, в которое превратился песок. Только сейчас майор понял, насколько ошибся: на них пёрло не меньше пяти сотен, это не считая уже нанесённых потерь. Сорок два зверотанка. Если не запросить помощь, сомнут.

Снова залп холодного огня и дикий крик сгорающего заживо человека. На счастье, рядом кто-то был, и, сбив пламя, оттащил товарища в бункер, куда уже отволокли четверых раненых. И, наконец, враг дрогнул. Зверотанки начали медленно пятиться, огрызаясь огнём. По предварительной оценке, противник оставил на поле боя около десяти бочкообразных тварей и около сотни трупов.

– Командиры, доложить о потерях, первое отделение.

Какое-то время в гарнитуре стояла тишина.

– Докладывает рядовой Синий… Простите, товарищ майор, Синяков, сержант убит, в строю шесть человек, один ранен.

– Второе отделение.

– Потери – четыре человека в этой атаке, – доложил сержант. – В строю пять бойцов.

– Хана нам, – ругнулся про себя Мечислав. – Слушай приказ: собрать боеприпасы у раненых и погибших, занять позиции и держаться.

Ждать пришлось довольно долго, противник явно не спешил, оценив меткость стрелков противника. Из этого майор сделал вывод, что в темноте они видят не очень хорошо.

– Молот, может, вертушки вызовем, перевалят нас здесь, – раздался в гарнитуре голос Кота.

Понимая, что скоро обороняться будет не с кем, майор решил рискнуть.

– Артём, как слышишь? Высылай авиацию, мы долго не протянем. Если они их не вальнут, нам хана.

– Молот, вертушки в воздухе, – закричал в микрофон Артём, – продержитесь минут двадцать, быстрее не подойдут.

– Хватит орать, забыл, что у нас хорошая аппаратура, я теперь правым ухом долго ничего слышать не буду.

– Прости, командир, я от волнения.

– Ладно, забудь, готовьте лазарет у меня тяжёлые трёхсотые, четыре человека. Всё, Артём, время идёт и зверотанки тоже.

Бой разгорелся с новой силой. Майор дострелял магазин и вставил последний. Рядом лежал пулемёт погибшего штурмовика с коробкой в двести пятьдесят патрон. Но это был последний резерв.

В переговорах царила полная неразбериха: парни, стиснув зубы, матерились, кто-то пел «Варяга», кто-то орал от боли. А враг приближался.

Затвор лязгнул и застыл в заднем положении: барабан автомата опустел. Мечислав схватил пулемёт и выцелил сразу двоих Турмов, обошедших с фланга. Длинная очередь – и оба завалились на песок, заливая его кровью. Ещё полсотни метров и будет рукопашная. Хотя она в любом случае будет. Огонь обороняющихся слабел.

– Я пустой, командир, – раздался сквозь мат голос Кота.

– Отходи в бункер. Все, у кого заканчиваются патроны, отходят в бункер.

Трое бойцов метнулось к входу, им в спину ударил зверотанк, но промазал. Мечислав прицелился и вкатил длинную очередь в огромный чёрный глаз. Бочкообразный зверь мгновенно зарылся мордой в песок и принялся кататься, подминая под себя наступающих Турмов. Короб пулемёта опустел, майор достал пистолет и прицелился в ближайшего противника, идущего в полный рост. До него было меньше двадцати метров. Справа от входа держались двое штурмовиков. Но они били одиночными, дожигая остатки боеприпасов.

Майор прицелился и нажал на курок, он даже не слышал шума винтов. Две вертушки, вынырнув из-за хребта, нанесли удар по наступающим Турмам неуправляемыми ракетами. Земля потонула в разрывах и тоннах песка, поднятых вверх. Осколок снаряда ударил по касательной в правую сторону шлема. Последнее, что видел Молот, это второй заход и пуск противотанковых управляемых ракет. А потом всё заволокло кровавым туманом…

Открыв глаза, Мечислав с трудом поднялся. Это оказалось очень тяжело не только потому, что страшно болела голова, и тошнило, а ещё и потому, что на него навалило не меньше полуметра песка. Майор осмотрелся: ни противников, ни друзей, пистолет так и зажат в руке, в эфире полная тишина.

Сняв шлем, он легко обнаружил причину: осколок пробил шлем и раскрошил гарнитуру. Именно она спасла ухо, а возможно, и жизнь.

Порывшись в песке, он не обнаружил никакого оружия. Всё поле усеяно телами Турмов, тел штурмовиков нигде не видно, только шесть свежих могил, в изголовье которых воткнуты самодельные кресты из толстой проволоки.

Майор сел, и, достав медпакет, вколол тонизатор. Сразу прояснилось в голове, и перестало тошнить. Побродив среди трупов, нашёл исковерканную взрывом винтовку Турма. К счастью, батарея уцелела. Отстегнув, майор сунул её в карман, надеясь, что она не полностью разряжена. Он знал, где можно найти оружие для подобного боеприпаса.

Неприятная неожиданность ждала его у шлюзовых ворот. Проём, пробитый взрывчаткой, был намертво заварен, открыть его подручными средствами не представлялось никакой возможности.

Молот зло посмотрел на сварной шов, и, молча повернувшись, пошёл к перевалу, который не раз видел на фотографиях со спутника. Он прекрасно понимал, что случилось: его забыли. Искали, но не нашли, и теперь ему самому предстояло найтись. Для этого нужно перевалить через горный хребет, перевал на высоте три тысячи метров вполне проходим. Далее дойти до места, где проводила геологоразведку Димина группа. И оттуда ещё сто пятьдесят километров до ковчега.