Одна группа, с которой она столкнулась впервые, вызвала у Лили большое удивление и даже отторжение. Однажды Лиля принимала пациентку, непохожую на жителей этого района: перед ней стояла красиво одетая высокая чернокожая женщина в модных туфлях на высоких каблуках. Она выглядела богато и вела себя жеманно. Пышная прическа, большие золотые серьги, яркий грим, много ненужных ужимок. Большой рост и низкий голос пациентки показались Лиле странными. Она спросила:

— На что вы жалуетесь?

— Я пациентка доктора Хашмата.

Странный ответ. Хашмат, пакистанец, очень искусный хирург, заведовал урологическим отделением. Лиля переспросила.

— Я пришла на операцию.

В это время пришел сам Хашмат и весело заговорил с пациенткой:

— Ты уже закончила подготовку? Место готово. Операция завтра утром.

— Что мне записывать, на какую операцию она идет? — спросила его Лиля.

— Операция по перемене пола (Sexual reassignment surgery).

Лиля застыла от неожиданности — так вот что это за «женщина»…[89]

На улицах вокруг госпиталя люди жили какими-то странными стаями, как животные на своих территориях. И как животные враждовали между собой, уродовали, убивали. Если в район случайно попадал незнакомый человек, жизнь его оказывалась в опасности.

На одном из ночных дежурств Лили медики и полицейские быстро вкатили в неотложку каталку, на ней лежал высокий белый юноша. Врачи и сестры подскочили к каталке:

— Что случилось?

— Нашли на улице, лежал подстреленный.

Лиля склонилась над красивым лицом, стала щупать пульс на шее — ничего. С тела быстро срезали рубашку — на груди зияла рана с запекшейся кровью. Полицейский сказал:

— Он уже час там пролежал. Мы привезли, чтобы протокол составить. Свидетели рассказали: парень провожал девушку и шел обратно по улице, кто-то подстрелил его прямо из окна дома. Мы уже сообщили родителям убитого.

— Кто подстрелил, почему?

— А так просто, для удовольствия, как дикари убивают. Таких стрелков много.

Боже мой!.. Лиля смотрела на безжизненное стройное тело юноши, он был возраста ее Лешки. Господи, а если бы это он провожал девушку… Она записывала протокол осмотра: «Одна огнестрельная рана на левой стороне груди», и ее руки дрожали. Она думала: «Сейчас приедут его родители… увидят… как это все ужасно!..»

На другом дежурстве Лилю срочно вызвали в неотложку. На каталке лежал пожилой, элегантно одетый белый мужчина с окровавленной головой, без сознания.

— Что случилось? — спросила Лиля у доставившего его медика.

— Нашли лежащим на улице возле здания масонской ложи. Очевидно, нападение.

Полицейский, приехавший с ним, добавил:

— Ни бумажника, ни документов при нем не оказалось, украли, конечно. Я подобрал рядом с ним эту книгу, — и он протянул ей окровавленный томик.

Лиля посмотрела название: «Путеводитель по архитектуре Бруклина», британское издание.

Рентгеновский снимок показал перелом черепа. Лиля зашивала рану, а операционная сестра приговаривала:

— Да это разве люди здесь живут? Это же животные какие-то, еще хуже животных.

Повреждение оказалось тяжелое, Лиля выхаживала больного, как могла. Через несколько суток больной застонал и пришел в себя:

— Что случилось?.. Где я?..

— Вы в госпитале. У вас повреждение головы. Вы помните, что с вами случилось?

— Ничего не помню…

— У вас была потеря сознания…

— Да, да, я приехал в Нью — Йорк из Лондона, я англичанин. И пошел гулять по улицам… дальше не помню…

— Зачем вы пошли гулять по улицам?

— Меня интересовала архитектура… Позвольте, где я — в Бруклине?..

Он пролежал еще неделю и перед выпиской рассказал Лиле:

— Я профессор архитектуры и всю жизнь мечтал полюбоваться архитектурой Бруклина. Но мне все было некогда. Как только я вышел на пенсию, сразу поехал осуществить свою мечту. И вот…

Его любознательность едва не стоила ему жизни.

Бывали случаи нападения на докторов. В представлении бандитов и жуликов доктор — богач, значит можно и нужно его грабить. Они подходили вплотную на улице, угрожали ножом или револьвером и требовали денег. Некоторые доктора носили в кармане оружие для самозащиты, но и это не всегда помогало. Лиля боялась одна идти на паркинг к машине, ждала попутчиков. На всякий случай она держала в сумочке большой шприц с толстой иглой — чтобы успеть всадить в нападающего.

Однажды по госпитальному радио разнесся сигнал тревоги:

— Вызов один — один в неотложную хирургию!

Это означало, что все свободные доктора должны немедленно явиться туда. В неотложной вокруг каталки уже стояла толпа докторов.

— Что случилось?

— Нападение на доктора Ризо, выстрел в голову!

— Что?.. Как?.. Кто стрелял?!

Это был настоящий шок. Питер Ризо, ветеран госпиталя, заведовал всем отделением. Прямо в кабинете в него выстрелил бывший больной, бездомный бродяга и наркоман. Три месяца назад Ризо сделал ему операцию на желудке и спас жизнь. Но кто-то из окружения надоумил его:

— На тебе опыт проделали — испытательную операцию. Твой доктор получил за нее много денег.

И вот недалекий бродяга стал требовать у врача:

— Док, ты должен дать мне половину денег. Я человек, док.

— Каких денег?

— Я знаю, ты получил деньги за опыты надо мной. Я человек, док, не собака. Дай мне денег.

— Ты говоришь ерунду. Я не ставил на тебе опыта, это была обычная операция.

Но бродяга все преследовал врача и настаивал на своем. Наконец он пробрался в кабинет Ризо, достал револьвер из бумажного пакета и выстрелил. Ризо срочно прооперировали, но спасти его не удалось.

Госпиталь гудел, как потревоженный улей, резиденты — иностранцы встревоженно говорили между собой:

— Что же это такое — ни городские власти, ни общество не могут справиться с бандитами! Что хорошего в американской свободе, если она позволяет убивать и грабить?

Американцы, которых в госпитале было мало, грустно отвечали:

— Такая жизнь в Нью — Йорке, ничего не поделаешь. Нью — Йорк и Бруклин — это еще не вся Америка. По статистике, врачей в США убивают чаще, чем других специалистов. И не только с целью грабежа, но еще чаще с целью расправы.

Лиля не могла прийти в себя: как это все ужасно! Убийство врача, который сделал тебе операцию, спас твою жизнь, — это кошмарнее, чем любое другое убийство. Жить в Нью — Йорке просто опасно.

Домой Лиля возвращалась уже в темноте. На подъезде к Бруклинскому мосту перед ней привычно открывалась панорама центра Манхэттена, лес небоскребов, захватывающая дух величественная картина. Усталая Лиля ехала в потоке машин, любовалась видом и с горечью думала: «Все это время моей мечтой было войти в американский мир свободы и прогресса; но Америка показывает мне не лицо, а изнанку, не положительные стороны свободы, а отвратительную картину бесконтрольного разгула преступности». Лиля все больше убеждалась: необходимое условие свободы — это ее ограничение. Если ее сделать абсолютной, то в жизни общества наступит хаос.

Еврейский госпиталь Бруклина тридцать лет назад славился как один из лучших и богатых госпиталей, в нем работали знаменитые доктора. Он был построен в начале XX века в богатом районе Бруклина, где жили в основном состоятельные евреи. С окончанием расовой сегрегации туда вселились несколько семей чернокожих американцев. Это были работящие спокойные люди, но местным жителям их соседство не понравилось. Постепенно они стали продавать дома и уезжать в пригород, в район Лонг — Айленд (Long Island). А через несколько лет сюда хлынула огромная масса легальных и нелегальных чернокожих эмигрантов из Латинской Америки и с островов Карибского моря. Из своих стран они импортировали три характерные черты: бедность, культурную отсталость и преступность. За пятнадцать — двадцать лет им удалось разрушить все, что создавалось тут более ста лет. Последние еврейские семьи бросили свои дома и бежали. Пострадал и пришел в упадок и Еврейский госпиталь: ушли основные доктора, сменился персонал, прекратился приток средств.