— Хочешь разбогатеть? — хитро сказал Марк. — Добро, дарю тебе торговый флот в Одессе.

— Какой такой флот? О чем ты говоришь? В Одессе я был по снабжению, дай мне и здесь должность по снабжению, чтобы распоряжаться.

— Слушай внимательно: мне надо временно смыться. Но я не хочу терять все. Недавно я приобрел торговый флот на Черном море — десяток кораблей. Ты мой брат, будешь владельцем. Я перевел флот на твое имя, вот тебе все бумаги. А когда я вернусь, возьмешь меня обратно в пайщики, будем делить доходы пополам.

Миша опешил:

— Что я буду делать с флотом? Мне что, придется уехать обратно в Одессу?

— Нет, тебе не надо уезжать. Там обстановка сложная и опасная, ты будешь время от времени наезжать и проверять, как идут дела. У меня там есть нанятый управитель. А меня не ищи, я сам дам тебе знать, где я, когда придет время.

Так Миша неожиданно стал богачом.

А Марк осел в Южной Африке и наладил контрабанду алмазов из Сьерра — Леоне в Таиланд, обменивая их на героин, а наркотики вывозил в Европу[103].

Брайтонская русская мафия продолжала процветать, появилось много богатых содержателей ресторанов, магазинов, театров. «Америчка» гуляла.

Под влиянием рассказов о жизни в России Алеша написал «Сказку про перевернутые мозги»:

Жители равнинного острова назывались островитяне. Они свободно и твердо ходили по земле, а поскольку жили на равнине, у всех были равные возможности. Жители Скалы назывались скалитяне. Они вынуждены были Цепляться за каменные уступы в тесных сырых ущельях, и лучшие возможности были у тех, кто вцепился повыше.

На Вершине Скалы сидели правители. Там было достаточно простора, тепла и света — только для них. Другие скалитяне пытались поднимать головы и вытягивать шеи, они тоже хотели погреться. Кое-кто из них смог разглядеть в океане соседний остров Равнины, и им даже показалось, что островитяне свободно ходят по земле. Правители острова Скалы спихивали своих островитян ниже. Чтобы самим не оказаться сброшенными с Вершины, они единогласно приняли постановление: устроить революцию — перевернуть всех скалитян вверх ногами, тогда они вообще не смогут смотреть вверх, а только вниз. Перевернув своих подданных, они назвали тот день Днем Великого Переворота, величайшим событием истории. Потом они развесили по всей Скале плакаты: «Ваша перевернутость — светлое будущее всего человечества» (плакаты, конечно, были написаны вверх ногами) и стали уверять жителей, что это не они, скалитяне, висят вверх ногами, а островитяне ходят вниз головами и потому ужасно завидуют скалитянам. Приказали кричать «ура!» и праздновать День Великого Переворота.

Скалитяне со страху немедленно завопили: «Ура — а-а!» Все их мысли и силы были теперь заняты только тем, как бы удержаться и просуществовать в перевернутом состоянии. И постепенно мозги их перевернулись тоже, и они привыкли всё воспринимать в перевернутом виде.

Но даже из самого глубокого ущелья все-таки можно было иногда увидеть клочок голубого неба. И так случилось, что однажды кто-то из скалитян смотрел на далекое небо в вышине, а там

И вот кое-кто из скалитян изловчился, уцепился за ту спасительную паутинку и добрался по ней до острова Равнины. Впервые в жизни свободно встав обеими ногами на землю, скалитяне испытали легкое головокружение. Островитяне улыбались вновь прибывшим и куда-то бежали по своим многочисленным делам. Некоторые из них останавливались возле новичков, подпирали их сбоку и весело спрашивали:

— Почему вы сбежали с острова Скалы?

Скалитяне обожали жаловаться:

— Плохо нам там было, ой как плохо! Правители заставляли нас висеть вверх ногами. Вы даже не представляете, как это ужасно!

— В самом деле? — удивлялись островитяне. — Так почему же вы не столкнули их с Вершины?

— Мы их очень боялись. Они такие сердитые — не дай бог даже глянуть снизу на их Вершину, сразу сошлют в такое глубокое ущелье, оттуда никогда не выкарабкаться.

— Зачем же вы себе выбирали таких суровых правителей?

— Мы их не выбирали, они сами себя назначали.

— Но ведь вы же кричали им «Ура — а-а!». Мы сами это слышали.

— Да, кричали. Но мы кричали «Ура — а-а!» со страху.

— В самом деле? Разве можно кричать «Ура — а-а!» со страху?

— Э — э, да вы совсем жизни не знаете! — объясняли скалитяне. — Когда всю жизнь висишь вверх ногами, то вообще все делаешь со страху.

Островитяне и вправду не знали этого. Поэтому они только вежливо улыбались, еще раз говорили свое «В самом деле?» — и спешили по своим делам. Те же из них, кто был полюбопытней, спрашивали:

— Ну, а было в вашей перевернутой жизни что-нибудь хорошее?

— Самое хорошее было — наши задушевные беседы, — скалитяне закатывали в восторге глаза. — Бывало, собирались у кого-нибудь на кухоньке, на таком крохотном уступе, где даже повернуться нельзя, так что висели, крепко вцепившись друг в друга. Пили водку и все говорили, говорили — до самого утра.

— О чем же вы так много говорили?

— Главным образом ругали правителей на Вершине. Только мы ругали шепотом, чтобы они не смогли услышать.

— Как же они могли услышать, если вы шепотом?

— Да вы совсем жизни не знаете! На Скале в каждой компании есть свой стукач.

— А что это такое?

— А вот что: бывало кто-нибудь расскажет анекдот смешной про правителей, ну, все захихикают, конечно, а стукач тут же незаметно стучит условным стуком по Скале, правителям доносит. К утру уже нет ни того рассказчика, ни тех, кто хихикал, — всех в ущелье сбросили.

— В самом деле? — изумлялись островитяне.

А скалитяне их спрашивали:

— Вот у вас как друг на друга доносят?

— У нас это бизнес журналистов, это они обо всех сплетничают. А особенно о нашем правительстве.

— Что?! О правительстве? — ужасались скалитяне. — Наверное, совсем тихо, тоже шепотом?

— Ну нет! Чем громче они расскажут какой-нибудь анекдот или сплетню про правительство, тем больше им заплатят.

— Как?! За это еще и деньги платят? И никуда их не сбрасывают?

— Куда же сбрасывать? У нас ведь равнина, мы все равны.

— Да, мы и забыли, что у вас все по — другому. А вот вы о чем между собой задушевно беседуете?

— А мы вообще не беседуем: ни к чему, да и некогда — каждый делает свое дело. Чего тут обсуждать? Бизнес есть бизнес, — отвечали островитяне.

— Ну нет, — возражали скалитяне, — по — нашему, по-скалитянски, в задушевных беседах есть человечность.

— А по — нашему, по — островитянски, человечность — в умении делать бизнес и радоваться жизни.

И они убегали. Скалитяне глядели им вслед и приговаривали:

— Странные люди эти жители Равнины, совсем жизни не знают.

Шли годы, и потомки скалитян сами становились островитянами, начинали заниматься делами и радовались жизни по — островитянски. А на остров Равнины приезжало все больше запоздалых скалитян. Теперь им не надо было ползти по тонкой паутинке над океаном, они перелетали его прямо на самолете. Старожилы спрашивали: