Поиск
‹Владивосток, 1932›
ПОЭЗИЯ
Поэзия! Не шутки ради
Над рифмой бьешься взаперти,
Как это делают в шараде,
Чтоб только время провести.
Поэзия! Не ради славы,
Чью верность трудно уберечь,
Ты утверждаешь величаво
Свою взволнованную речь.
Зачем же нужно так и этак
В строке переставлять слова?
Ведь не затем, чтоб напоследок
Чуть-чуть кружилась голова?
Нет! Горизонты не такие
В глубинах слова я постиг:
Свободы грозная стихия
Из муки выплеснула стих!
Вот почему он жил в народе.
И он вовеки не умрет
До той поры, пока в природе
Людской не прекратится род.
Бывают строфы из жемчужин,
Но их недолго мы храним:
Тогда лишь стих народу нужен
Когда и дышит вместе с ним!
Он шел с толпой на баррикады.
Его ссылали, как борца.
Он звал рабочие бригады
На штурмы Зимнего дворца.
И вновь над ним шумят знамена
И, вырастая под огнем,
Он окликает поименно
Бойцов, тоскующих о нем.
Поэзия! Ты — служба крови!
Так перелей себя в других
Во имя жизни и здоровья
Твоих сограждан дорогих.
Пускай им грезится победа
В пылу труда, в дыму войны.
И ходит
в жилах
мощь
поэта.
Неся дыхание волны.
‹Действующая армия, 1941›
ИЗ ЦИКЛА «АЛИСА»
ЭТЮД 5
Я часто думаю: красивая ли ты?
Не знаю, но краса с тобою не сравнится!
В тебе есть то, что выше красоты,
Что лишь угадывается и снится.
ЭТЮД 10
Пять миллионов душ в Москве,
И где-то меж ними одна.
Площадь. Парк. Улица. Сквер.
Она?
Нет, не она.
Сколько почтамтов! Сколько аптек!
И всюду люди, народ…
Пять миллионов в Москве человек.
Кто ее тут найдет?
Случай! Ты был мне всегда как брат.
Еще хоть раз помоги!
Сретенка. Трубная. Пушкин. Арбат.
Шаги, шаги, шаги.
Иду, шепчу колдовские слова,
Магические, как встарь.
Отдай мне ее! Ты слышишь, Москва?
Выбрось, как море янтарь!
ЭТЮД 13
Имя твое шепчу неустанно,
Шепчу неустанно имя твое.
Магнитной волной через воды и страны
Летит иностранное имя твое.
Быть может, Алиса, за чашкою кофе
Сидишь ты в кругу веселых людей,
А я всей болью дымящейся крови
Тяну твою душу, как чародей.
И вдруг изумленно бледнеют лица:
Все тот же камин. Электрический свет.
Синяя чашка еще дымится*
А человека за нею нет…
Ты снова со мной.
За строфою-решеткой,
Как будто бы я с колдунами знаком,
Не облик, не образ, а явственно, четко
Дыханье, пахнущее молоком.
Теперь ты навеки со мной, недотрога!
Постигнет ли твой Болеслав или Стах,
Что ты не придешь? Ты осталась в стихах
Для жизни мало, для смерти много.
ЭТЮД 14
Так и буду жить. Один меж прочих.
А со мной отныне на года
Вечное круженье этих строчек
И глухонемое «никогда».
МИШШИ СЕСПЕЛЬ
(1899–1922)
С чувашского
* * *
Далеко в поле желтый зной
Играет с нивой золотой:
То хлынет на нее волной,
То пронесется стороной…
Нет, то не зной в высокой ржи,
То радость в солнечный зенит
Рванулась прямо из души
И, как струна, звенит, звенит…
Душа запела! Что же с ней —
Красавицу ль увидел я,
Иль небо стало вдруг синей?
Нет…
Ожила земля моя!
В леса, в поля и в каждый лог,
В село и в каждую избу
Дыханье новое вошло
И новую сулит судьбу.
Как не звенеть душе моей?
В ней гусли, жаворонки в ней.
Как сердцу скажешь: «Не гори»?
В нем солнца жар, в нем свет зари.
О свежий ветер!
Вей смелей И будоражь чувашский край!
Былое горе в прах развей,
Вдохни отвагу, силу дай.
Ты, сердце, пой бодрей, играй!
Пусть в жилах кровь горит огнем,
Как зной над нивой жарким днем!
Гори, как солнце, кровь, пылай!
Во мне стучит мильон сердец.
Я не один. Я сам — мильон,
Мильон чувашей, — я певец.
Мильоном стих мой повторен!
‹1921›
ПАЙРАВ СУЛАЙМОНИ
(1899–1933)
С таджикского
ПЕРО МОЕ
Создатель моего творенья — перо мое,
Наперсник верный откровенья — перо мое.
Я разума и сердца тайны ему открыл.
Мой друг в порывах вдохновенья — перо мое.
Пока Вселенная не рухнет — я не умру,
Не станешь ты добычей тленья, перо мое.
Пускай, сойдя во мрак могильный, умолкну я,
Меня спасешь ты от забвенья, перо мое.
Молчанье — это смерть, но в песне я буду жить.
Ты дышишь в звуках песнопенья, перо мое.
Копьем пишу, кинжалом острым, — враг, берегись!
Тебя пронзит без сожаленья перо мое.
Каламов алых я соратник и ученик.
Ты сердца моего биенье, перо мое!
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: