Хмурость исчезла.

— И сколько лет твоему брату?

— Десять.

— И ты оставила ребёнка одного на ночь? — хлёстко спросил Лукас.

Я тут же ощетинилась, но поняла, что он понятия не имеет, что мой брат очень отличался от других детей.

— Финч — спрайт. В основном он может позаботиться о себе, но он расстроен с тех пор, как исчезли родители. Если я не вернусь домой, он подумает, что со мной тоже что-то случилось.

— Ты владеешь спрайтом и называешь его своим братом? — прозвучал вопрос от фейри, вошедшего в гостиную из вестибюля.

— Он не питомец, — я едва не выплёвывала слова, обидевшись за Финча. — Когда он был малышом, мои родители вырвали его из лап торгашей и привезли домой. Теперь он живёт с нами.

Видимо мой тон был слишком агрессивным, потому что Кайя снова начала рычать. Я наблюдала за большой кошкой, а Лукас начал поглаживать её по голове. Она расслабилась, и я постаралась говорить безобидным тоном:

— Теперь понимаешь, почему я не могу остаться?

Лукас снова стиснул челюсти, и моё сердце упало. Ему даже не надо было говорить мне, я и так знала, каким будет его ответ. Я никогда ещё никого ненавидела, но, думаю, в эту секунду я возненавидела его.

— У тебя дома есть телефонный автоответчик? — внезапно спросил Конлан, и я вынуждена была перевести взгляд с его друга на него.

— А что? — настороженно поинтересовалась я.

Он улыбнулся.

— Если у тебя есть автоответчик, ты можешь позвонить и оставить сообщение, и твой спрайт услышит его.

— Мой брат, — поправила я его. — И да, у нас есть автоответчик.

Он был установлен на телефоне в кухне, и Финч однозначно услышит звонок, если я позвоню ему. Он не сможет ответить, но, возможно, если он будет знать, что я в порядке, он немного успокоится.

— Когда закончишь, Конлан даст тебе всё необходимое, — безапелляционно сказал Лукас. Он развернулся и направился обратно в библиотеку. — Кайя, за мной.

Я подождала, пока они не скрылись из виду, и только тогда взяла свой телефон. Отвернувшись от Конлана, я набрала домашний номер и подождала три гудка, после этого включился автоответчик. От голоса отца, просившего оставить сообщение, у меня защипало в глазах.

— Эй, Финч, это я, — твёрдым голосом произнесла я. — Я знаю, что сказала тебе, что не буду задерживаться надолго, но кое-что произошло, и я не смогу вернуться домой до завтрашнего дня. Я куплю целый пакет ежевики, чтобы загладить свою вину, хорошо? Я люблю тебя.

Я завершила звонок и, сделав глубокий вдох, повернулась к Конлану, который с любопытством за мной наблюдал. Я вопросительно вскинула бровь, но он лишь улыбнулся и протянул руку. И только спустя несколько секунд я поняла, что он просит отдать ему телефон.

— Ты получишь его завтра, — сказал он, как только я уступила и отдала телефон. — Пошли. Я покажу тебе комнату.

Внезапно почувствовав себя сильно уставшей, я кротко кивнула. Конлан повёл меня по ступенькам на второй этаж, и я мысленно восхитилась работе и деньгам, которые ушли на превращение этого коммерческого здания в столь красивый дом.

Мы свернули направо от лестницы и подошли к закрытой двери в конце коридора. Конлан открыл дверь и ввёл меня внутрь большой спальни. В центре комнаты стояла большая двуспальная кровать с черным деревянным изголовьем и темно-красным покрывалом. Я не заметила никаких личных вещей, чтобы понять чья комната это была, но было явно, что она принадлежала одному из мужчин.

— Это не гостевая комната, — произнесла я, и мой голос прозвучал выше, чем обычно.

— У нас нет гостевых комнат. Не переживай. Никто тебя здесь не побеспокоит.
Конлан пересек комнату и стал открывать ящики в высоком шкафу, пока не нашел то что искал. Вытащив белую рубашку, он подошел и подал мне её.

— Можешь спать в этом.

Я взяла большую рубашку, сшитую из очень мягкого материала, явно из мира фейри. Мне пришлось устоять перед желанием прижаться к ней лицом.

— Спасибо.

— Не за что. Отдохни.

— Конлан, — окликнула я его, когда он уже был у двери.

Он обернулся и изучающе посмотрел на меня, и я не миг засомневалась, стоит ли озвучивать мой вопрос. Моё любопытство выиграло.

— Он всегда такой? Такой... — я стала подбирать верное слово, чтобы описать Лукаса.

— Строптивый? — предположил Конлан, изогнув губы, и я кивнула.

Казалось, он решал, как ответить.

— Лукас несет на себе огромную ответственность, и многие люди зависят от него. Он суров, когда это требуется, но также он и человек чести.

Конлан ушел, тихо прикрыв за собой дверь. Я думала, что раздастся щелчок закрываемого замка, но лишь услышала его удаляющиеся шаги. Я даже не стала проверять дверь. Учитывая, что в доме пять мужчин, да ещё и Кайя, я недалеко уйду, если решусь на побег.

Смирившись, я сняла пальто и бросила его на кресло. Я сходила в ванную и сполоснула лицо водой, пожалев, что у меня не было зубной щетки. А фейри вообще надо чистить зубы? Я никогда раньше о таком не думала.

Я разделась в ванной комнате и накинула рубашку, которая была чересчур большой для меня. Она божественно ощущалась на коже и пахла удивительно. Я слишком вымоталась за день, чтобы беспокоиться кому из этих фейри, удерживающих меня против воли, принадлежала рубашка.

Откинув покрывало, я забралась в кровать и почувствовала себя крошечной и не в своей тарелке в этой огромной кровати и незнакомой комнате. Несколько долгих минут я таращилась в потолок, принуждая мой разум успокоиться, а тело расслабиться. Чем быстрее я усну, тем быстрее наступит завтра, и я смогу покинуть этот дом.

Чуть позже меня разбудил звук открываемой двери, и мне пришлось удержать себя, чтобы не выскочить из постели. Я лежала неподвижно, прикинувшись спящей. Я услышала двух фейри, говоривших на пониженных тонах у двери.

— Ты отдал ей мою комнату? — обвиняюще спросил Лукас.

— А где, по-твоему, она должна была спать? — сухо ответил Конлан. — Это ты настоял, чтобы она осталась, так что было справедливым отдать ей твою кровать.

— Иногда мне кажется, что ты забываешь, что работаешь на меня.

Конлан усмехнулся.

— Я никогда об этом не забываю, друг мой.

Некоторое время они молчали, и я подумала, что они ушли, пока Конлан снова не заговорил:

— Думаю, она говорит правду.

Спустя мимолетную паузу, Лукас ответил:

— Я тоже так думаю.

Меня накрыло таким огромным облегчением, что я едва не пропустила прошептанные Конланом слова:

— Она бесстрашная малышка, но убьёт себя, если в одиночку отправиться за дилером горена.

Лукас что-то ответил, что прозвучало примерно как "знаю", и все мои внутренности скрутило от ужаса.

Я подождала, пока кто-то из них скажет что-нибудь ещё, но лишь услышала тихий щелчок двери, когда её закрыли. Несколько часов я пролежала без сна, размышляя о родителях и пытаясь не представлять ужасные вещи, которые могли с ними случиться. В душе я знала, что они всё ещё были живы, но это не означало, что им не было причинено никакого вреда.

Мысль о беспомощности моих сильных родителях и их страданиях наполнила меня возрожденной болью и решительностью. Конлан с Лукасом считали, что я потерплю неудачу в своих поисках, но они не первые, кто недооценил меня, и вероятно не последние. Мне остаётся только доказать им, что они ошибаются.