Джулиан вздохнул.

  Тут в комнату вошла Кэтрин, и по её личику Джулиан сразу догадался, что она горит желанием узнать, зачем приезжал мистер Себастиан Чилтон. Брат рассказал сестре о приглашении, не умолчал и о комплиментах, который ронял тот по её адресу Это дало ему повод спросить и о чувствах самой Кэтрин к юноше. Молодой Чилтон ей по душе?

  Кэт задумалась. Молодой мистер Чилтон был умён и интересен. Не болтал без умолку и не изводил молчанием. Был в меру весел, но без вульгарной игривости. Умел сказать приятное, не отзывался о людях зло или дурно, был прекрасно воспитан. Кэтрин поняла, что мистер Чилтон гораздо глубже неё знаком со многими книгами, о которых она только слышала. Разговаривая с ним, Кэт чувствовала необыкновенную легкость, проистекавшую, возможно, от понимания, что она нравится Себасnbsp;тиану, что, в общем-то, само по себе было в её глазах неплохой рекомендацией для молодого человека. Лицо юноши было, на её взгляд, очень красивым.

  - Он довольно привлекателен, - чопорно проронила Кэтрин.

  Джулиан улыбнулся.

  - Тебе нравится местное общество? У тебя появились подруги?

  - Мне кажется, мисс Энн Гилмор очень мила. Кстати, ты знаешь, она, оказывается, кузина мистера Чилтона.

  - Мистера Чилтона? - Джулиан не сразу понял сестру.

  - Ну да, мистера Себастиана Чилтона! Её мать в девичестве была мисс Бриджит Чилтон, она сестра сэра Остина.

  - Ах, вот как... я и не знал. А что ты скажешь о... мисс Иствуд? Разве она не по душе тебе?

  Мисс Монтэгю внимательно оглядела брата.

  - Она... тоже очень мила, - ответила Кэт после едва заметной паузы, и столь принужденным тоном, что Монтэгю смутился. - Жаль только, что ей так не повезло, и мистер Шелдон предпочёл ей более достойную, - в голосе Кэтрин промелькнуло почти нескрываемое злорадство. - А ты что, находишь её интересной?

  Джулиан смутился ещё больше.

   - Я? Да, она весьма интересная особа...

   - Но насколько я понимаю, она думает о тебе хуже, чем ты о ней...

  Монтэгю на минуту задержал взгляд на Кэт, но больше ни о чём не спросил. Просто побоялся. Ему было приятно, что сестра переживает за него, видя в этом проявление её любви к нему. Любя его, она, конечно, злилась на пренебрежение к нему Коры, а у него, считавшегося смельчаком, недоставало ни смелости, ни честности открыться Кэтрин, рассказать о том, насколько на самом деле это пренебрежение оправдано. Джулиан не хотел упасть в её глазах - ведь она считает его человеком порядочным, по-настоящему гордится им, необычайно высоко ценит... Монтэгю вдруг почувствовал новый приступ омерзения. Как надоело лицемерить, Господи, как хочется раз и навсегда избавиться от позорных, постыдных тайн, ничего не скрывать хотя бы от сестры, смотреть людям в глаза как Шелдон, не отводя их, быть равным себе...

   Кэт же, расценив его молчание как согласие с ней, заговорила о предстоящем званом обеде, который им предстояло дать после вечера у Чилтонов. Она подобрала по цвету скатерть и салфетки, искусно соединив любимые ею оттенки желтого, зеленого и фиолетового - цвета, которые, к тому же нравились и мистеру Чилтону-младшему. Для украшения стола она решила собрать садовые и полевые цветы. Эти букеты она сделает произведением искусства, они станут стимулом для беседы и создадут непринужденную обстановку для приглашенных, он согласен, не так ли?

   Джулиан, пытаясь отвлечься от сумеречных мыслей, заметил, что в таком случае цветовая палитра должна быть соблюдена и в выборе еды. Следует тщательно подбирать цвет начинки для сандвичей. Оборки из гофрированной бумаги, украшающие изысканные угощения-закуски, цвет глазури и желе, десертов, гарнира и приправ - все должно быть подобранно тоже по цветовой гамме! Монтэгю вообще-то шутил, но к его немалому изумлению оказалось, что в пансионе мадам Дарлингтон сервировке стола уделяли столько же внимания, как и искусству застольной беседы. Да, гости будут в восторге от изысканных сандвичей с различными начинками, такими как огурцы, паста из анчоусов, яйца с кресс-салатом и аккуратно нарезанная ветчина. Тонкие кусочки домашнего зернового хлеба, намазанные маслом и домашним вареньем, также порадуют гостей. К чаю на выбор можно предложить пироги, булочки, кексы, имбирное печенье и другую выпечку, а также свежие фрукты. Скатерть тоже нужно взять ту, что она ещё в пансионе вышила крокусами и тюльпанами, а уголки - подходящим фигурным орнаментом. Цвет посуды, а также цвет полотенец для подноса обязательно должны совпадать с одним из выбранных для сервировки стола цветов.

   Джулиан Монтэгю улыбнулся и предоставил Кэтрин полное право распоряжаться. Легкий характер, мелодичный голос и милые манеры Кэт отвлекли его от тяжких мыслей. Но вот сестра направилась на прогулку, а мистер Монтэгю вдруг с досадой вспомнил пронизывающий и чуть насмешливый взгляд Раймонда. 'Когда речь идет о том, что вам дорого, вы ни на минуту не задумываясь, назвали подлость подлостью и явили полное понимание, что такое добродетель'. Чёрт возьми, верно. Приглядывая сестре жениха, Монтэгю искал тех качеств, которые сделают женщину счастливой - порядочность, чувство долга, нравственность... чистота. За такого истаскавшегося повесу, как ты сам - ты отдал бы Кэт? А мисс Коре ты подсовывал развратного дуэлянта и в придачу - лживого фарисея, всегда старавшегося скрыть свои блудные похождения. И ты раздражался, что тобою пренебрегают? Мысли эти были тяжелы и обременительны, но Монтэгю не уклонялся от них. Однако они привели его к чёрному бездонному провалу - и так истомили, что Джулиан со стоном повалился на постель.

  Интересно, с раздражением подумал Монтэгю просто для того, чтобы отвлечься, отец и братец могли бы хотя бы поинтересоваться делами Кэт! Спору нет, пока с ней он - она как за каменной стеной, но хоть бы интерес проявили по поводу её успехов в обществе. Между тем, отец прислал только одно короткое письмо, в котором, извещая его о недомогании Томаса, просил позаботиться о Кэтрин.

  Ничего не скажешь, мило.

  До званого обеда у Чилтонов оставалось ещё три дня. Монтэгю, давно уже осознав безнадёжность своей любви, ничего не мог с собой поделать, ему мучительно хотелось увидеть Кору, он изнемогал от желания хотя бы просто на минуту оказаться рядом, может, услышать голос... '...У вашей двери шалаш я сплёл бы, я слагал бы песни о верной и отвергнутой любви, я распевал бы их в глухую полночь, я по ночам кричал бы ваше имя, чтоб эхо холмам его передавало...'

  Боже, как саднит сердце, какой мукой сводит зубы! Монтэгю тихо застонал.

  Под вечер Джулиан вышел в Сад Декана, надеясь встретить там её и мисс Гилмор, но ему не повезло, и Монтэгю с досадой стукнул тяжелой тростью о мостовую. Потом медленно побрёл по Грейт-стрит к дому Иствудов, рассчитывая хотя бы заметить в окне её силуэт. Когда сгустились сумерки, Монтэгю всё ещё сидел недалеко от дом Коры, на повороте на Соборную улицу, глядя на освещённое окно, и тут увидел, как к парадному крыльцу подъехала карета.

  Это был странный для ранней осени закрытый экипаж, и Джулиан не мог понять, кому и зачем он понадобился? Не уезжает ли мисс Кора в Лондон? При этой мысли у Монтэгю стеснилось дыхание. Он осторожно приблизился и увидел, как к кучеру подошёл мистер Лоренс Иствуд и что-то тихо проговорил. Что-то в его движениях, крадущихся и опасливых, насторожило Монтэгю. Что он хочет, зачем закрытый экипаж? Сбежать от долгов? Говорят, Иствудхаус давно заложен. Чёртов мот. А карета-то... а лошади... У Шелдонов и то таких нет. Абы пыль в глаза пускать...

  Мистеру Иствуду ответили достаточно громко, чтобы мистер Монтэгю разобрал слова о том, что сидящему на козлах всё это не нравилось. 'Перестаньте, Майлз, никакого риска нет, услышал Монтэгю голос Иствуда. Ей потом просто будет некуда деваться - или под венец, или она опозорена навеки. Как она осмелится вообще рассказать об этом?'

  Что задумал подонок? Но мысли мистера Монтэгю сразу прояснились, когда он увидел, что из парадного вышла мисс Энн Гилмор, провожаемая Корой Иствуд. Любоваться объектом своей страсти было некогда. Мистер Монтэгю понял, чего хотел Лоренс. Ему нужно было только увезти мисс Гилмор в укромное место, овладеть ею - а дальше у неё, и верно, не осталось бы никакого выбора - или к алтарю с Иствудом - или в петлю. Джулиан подумал было, что Лоренс потерял голову, но тут же усмехнулся. Какую голову? Под ним же земля горит, а тут сорок тысяч фунтов. Однако, размышлять тоже было некогда, и Монтэгю тихо и осторожно пристроился на запятках кареты.