Глава 22

В машину Вольских я села недалеко от Курского вокзала. Погода была действительно ужасной. Мокрый снег валил хлопьями. Видимость была плохая. До МКАД мы ехали молча. В салоне играла музыка, да Вера с Антоном лишь изредка негромко перекидывались словами. Потом Вольский выключил музыку и обратился ко мне:

— Жанна, мы столько вместе пережили в связи с этими судебными тяжбами, думали, что доверяем, друг другу, а всю правду по этому делу узнали от Лиды, а не от тебя.

Я замерла.

— Ёлки палки! — подумала я, — ну, почему я не предупредила Лиду, чтобы она не говорила ничего Вере. Ведь я должна была предвидеть, что она ей позвонит!

Теперь я молча обдумывала, с чего начать своё оправдание.

— Если бы я знал, что обвинение повесят на тебя, то не стал бы переписывать своё заявление?

— Я ни в чём тебя не обвиняю. Ты всего лишь защищал свою жену. Любой другой поступил бы также.

— Нет, дорогая Жанночка, если бы я знал, что теперь станут тебя обвинять в нашем с Антоном отравлении, то не стал бы писать это проклятое новое заявление! — раздражённо выпалил он. — Мне только вчера стало известно, из-за чего разгорелся весь этот сыр-бор. Маменька берегла мои нервы после болезни, и боялась, что я расскажу вам о том, что стал виновником затопления дорогущих картин. Тогда стало бы невозможным выкрутиться из этой ситуации моему семейству и сыну Зверева.

— Антон, смотри на дорогу и перестань психовать! — потребовала я. — Не забывай, что везёшь беременную жену.

— А Олега-то как обвели вокруг пальца, когда разрешили забрать заявление! Он надеялся, что дело прекратят после этого, а на самом деле его сфабриковали по-новому, да ещё тебя подставили! Я не знал, что вы перестали общаться. Вчера стал расспрашивать его, почему он не рассказал мне то, о чём ты сообщила Лиде. А, когда он сказал, что уже месяц тебя не видел и ничего по этому поводу не знает, я рассказал ему всё.

— Да? Ну, и какое впечатление произвёл на него твой рассказ?

— Он сказал, что был дураком, когда обиделся на тебя. Рассказал, что сделал тебе предложение, а ты захотела отложить бракосочетание до исполнения годовщины со дня смерти отца и до окончания судебных разбирательств, сказав, что оно может коснуться и тебя. Тогда он добился разрешения забрать своё заявление, и был этим очень горд.

Я молчала.

— Что молчишь?

В этот момент из вихря падающего снега на встречную полосу выскочил внедорожник. Антон резко повернул вправо. Всё закружилось вокруг. Я не успела ни в чём сориентироваться и провалилась куда-то. В себя я пришла от холода. Открыла глаза, но ничего не соображала и не помнила. Только видела, что меня грузят на носилки. Когда понесли к машине скорой помощи, я увидела, что таких машин несколько. Чуть дальше стояли две разбитые и искорёженные легковушки. На земле кто-то лежал, накрытый простынёй. Я это видела, но при этом не испытывала никаких эмоций. Не ощущала боли. Меня привезли в московскую больницу. Врач начал спрашивать, где я ощущаю боль?

— Нигде, — еле выговорила я.

— Она ещё в шоке, — сделал он вывод.

После этих слов я отключилась. Когда пришла в себя, то увидела рядом Олега, сидящего в накидке и маске.

Он держал мою руку в своих ладонях и поглаживал.

— Молодой человек, ваше время истекло, — категоричным тоном произнесла медсестра.

— Я уже ухожу. Смотрите, Жанна глаза открыла. Ты слышишь меня? — обратился он ко мне.

Я показала глазами, что да.

— Всё будет хорошо! Выздоравливай, меня уже просят покинуть палату.

С этого дня он стал посещать меня часто. Когда меня перевели из реанимации в обычную палату, он рассказал, что Антон и Вера тоже лежат в больнице, только в другой. Они тоже получили различные травмы, но чувствуют себя уже лучше.

— Это я вызвал вам скорую помощь и сообщил в ГИБДД.

— Откуда ты там взялся?

— Когда Антон поведал мне историю, рассказанную тобой Лиде, я очень расстроился и решил тоже поехать с вами.

— Зачем?

— Не знаю. Думаю, что поднял бы там шум, ворвался в суд и всё рассказал бы.

— Кто бы тебя в суд пустил и дал там говорить? — с усмешкой произнесла я, а потом спросила: — Вера с Антоном знали, что ты едешь сзади?

— Знал только Антон, — признался Олег. — Он дал мне слово, что не расскажет об этом Вере и тебе.

— Получается, что мы сорвали судебное заседание. Нас могут за это наказать. Ведь там не знают, что мы попали в аварию.

— Я позвонил в суд по телефону, указанному в твоей повестке, и сообщил о случившемся происшествии с вами в дороге.

— Олег, неужели мне надо было попасть в аварию или оказаться в суде, чтобы ты понял, что был не прав? Ты исчез на целый месяц! Получается, что если бы Антон не позвонил тебе и не сказал, что мне пришла повестка, ты так и не начал бы со мной общаться?

— Жанна, прости меня! Я здорово переживал твой отказ познакомиться с моей матерью и выйти за меня замуж. Не уверен, что начал бы я с тобой общаться, если бы не произошли последние события. Ведь я так и продолжал бы думать, что я прав, а ты нет. И ждал бы, когда душевная боль утихнет, чтобы жить дальше. Но всё изменилось, и я снова с тобой.

— Ладно, прощаю. Мне почему-то кажется, что когда меня после аварии несли на носилках, я видела две совершенно изуродованные машины и человека на земле, накрытого простынёй. Это было в бреду или на самом деле?

— На самом деле тот внедорожник, который летел на вас, врезался в машину, следующую за вами. Антон молодец, вовремя среагировал и резко повернул вправо. Хоть машина перевернулась и свалилась с дороги, но травмы вы получили терпимые.

— А как дела у Веры? Ей же скоро рожать.

— За Верой постоянно наблюдают врачи, утверждают, что при аварии ребёнок не пострадал, и угрозы для преждевременных родов тоже нет. В твоём банке я побывал на следующий же день и сообщил, что ты попала в аварию и лежишь в больнице. Меня спросили, в какой больнице ты лежишь, и пообещали навестить. Твоя мама знает, что ты здесь лежишь?

— Нет. Дай мне твой мобильный телефон, я позвоню ей попросила я. Мой мобильник вероятно выпал из моего кармана при транспортировке.

Я взяла телефон Олега и позвонила Раисе. Мне пришлось шифроваться перед Олегом. Не могла же я попросить телефон, чтобы позвонить маме, а потом назвать маму Раисой Андреевной. Я же не сообщила ему, что у меня теперь их две. Поэтому, когда Раиса мне ответила, я сказала:

— Мама здравствуй!

— Кто это? — спросила Раиса, вероятно потому, что я так её никогда не называла, да и номер на экране высветился не мой.

— Это я, Жанна. Звоню с чужого телефона.

— Ты где? Я потеряла тебя. Твой домашний телефон и мобильный не отвечают.

— Я в больнице, в аварию попала.

И рассказала, как это произошло, где лежу.

— Ирина знает, что ты в больнице?

— Нет.

— Я позвоню ей, — пообещала Раиса. — Мы к тебе приедем. Выздоравливай.

На следующий день меня навестили сотрудники с работы. Потом пришли матери вдвоём. А через день произошла очередная комедия с Олегом. Раиса рассказала Дмитрию, что я попала в больницу. Сообщила, в какую. То ли его мать попросила, то ли совесть в нём проснулась, то ли жалость ко мне накатила, а может, захотел увидеть меня несчастной и больной, но он тоже пришёл ко мне с букетом цветов и пакетом с продуктами. Он явно не привык делать добрые поступки, поэтому засмущался, когда увидел меня в бинтах, гипсе, и выпалил:

— Ну, что, чума, допрыгалась?

— Не понял? — послышался голос Олега в двери. — А ну, вали отсюда!

Он схватил принесённый Дмитрием букет и треснул им его по лицу.

— Забирай свой веник, и чтобы духа твоего здесь не было! Ишь ты, пришёл запугивать больную девчонку! Или решил одурачить её, как одурачили нас с Антоном? Не выйдет!

Никитин с силой вытолкал его за дверь и ещё долго гнал по всему коридору. Я даже слова не успела вставить. Да и что я могла сказать?

— Не трогай Дмитрия, он — мой брат!

Как я гордилась Олегом! Мужчина второй раз героически защищал меня! И показал Дмитрию, что за меня есть, кому постоять. Олег вернулся весь красный от гнева.

— Пусть только попробует ещё хоть раз сюда явиться! — грозился он. — Убью гада!

Кто бы только знал, как тяжело мне было сдержаться, чтобы не расхохотаться! Всё тело сотрясалось от смеха. Только мимику лица мне удавалось сдерживать, чтобы не выдать себя.