— Что ты думаешь об этом, Жослин? — с сомнением в голосе спросила Лора.

— Я лично думаю, что все мы только пешки на шахматной доске, которыми распоряжается судьба, и то, что нам представляется выходящим за пределы обыденного, только должно укреплять нашу веру. В конце концов, о многих чудесах рассказывается в Библии, а ученики Иисуса Христа видели, как он ходил по воде.

Изумленная Эрмин широко раскрыла глаза, а Лора не осмелилась иронизировать над столь ошеломляющими доводами своего мужа.

— Вы знаете, что я рос в весьма набожной семье, — снова заговорил Жослин. — В нашем доме верили и в дьявола, и в волшебство, и в чудеса. Шардены родом из Пуату во Франции. Деревня, в которой провели детство мои прадеды, была расположена возле огромного болота, изрезанного оросительными канавами. Странный край, в котором люди в старину боялись колдовства.

Лора вздрогнула, сбитая с толку низким и скорбным звучанием голоса, каким Жослин говорил о своих предках.

— Жослин, чего ради ты нам все это рассказываешь? — спросила она, стараясь говорить убедительно. — Только напугаешь ребенка, незачем его еще больше расстраивать.

— Население Квебека — это по большей части потомки эмигрантов. Мои предки обосновались вблизи Труа-Ривьер в конце восемнадцатого века. Вот как давно это было!

— Продолжай, отец, — подбодрила его Эрмин.

Киона притворялась равнодушной и играла с голубым бантом на шее своего плюшевого медведя. Однако она внимательно слушала Жослина, и ей казалось, что она ощущает резкий аромат болотных цветов.

— Вечером, за столом, мой отец нам часто рассказывал о своих деде и бабке, которые оставили свой домишко на болоте в Пуату, пересекли Атлантический океан, чтобы обосноваться в Канаде, — продолжал Жослин. — Ты должна понимать, Киона, что бабушка и дедушка моего отца и были теми самыми знаменитыми предками, которые эмигрировали из Франции. Мою прабабушку звали Алиетта. Ее тоже посещали предчувствия и видения из будущего. Она знала о целебных свойствах растений, но люди в том краю на это косо смотрели, и в тот день, когда она в порту Ля-Рошель села на корабль, идущий в Новый Свет, Алиетта почувствовала себя в безопасности: ее перестанут называть колдуньей. Она пообещала мужу, что здесь, в Квебеке, будет вести обычную жизнь. Она много работала и стала очень набожной, как будто прося прощения у Господа за то, что раньше свято верила в природу, полную загадок и тайн. Я рассказал вам об этом, просто чтобы вы знали — способности Кионы далеко не уникальны, вовсе нет!

Жослин замолчал и покачал головой. Во время этого короткого рассказа черты его лица сделались более резкими, и он не сводил глаз с Кионы. Эрмин показалось, что отец как бы помолодел и по-своему излил им душу.

— Отец, ты мог бы нам все это рассказать намного раньше, — заметила она. — Хорошо, что я хоть что-то узнала о своих предках. Когда Октав Дюплесси расхваливал красоты Франции — а он уроженец Бруажа, то для меня его слова звучали словно мои собственные воспоминания. Я счастлива, что у нас в роду есть выходцы из Пуату.

— По-моему, Бруаж не так уж далеко от Пуату, — заметил Жослин.

Лора хранила молчание. Она сразу же догадалась, какая связь может существовать между знаменитой Алиеттой и Кионой. Эрмин тоже поняла это.

«Какое редкое сочетание! — подумала она. — Меня больше не удивляет, что Киона унаследовала способности и индейского шамана, и доброй французской колдуньи». Ей в голову пришла до того необычная мысль, что она вздрогнула: «А что, если встреча Кионы с отцом и привела способности в действие? В первый же вечер пребывания в Робервале Киона увидела своего отца на улице. Может быть, это послужило толчком для всех необъяснимых явлений, обмороков и странных видений? Как узнать правду? Увы, я могу только предположить, что здесь существует какая-то связь».

— Мимин, я очень хочу есть, — жалобно проговорила Киона.

— Конечно, уже давно пора было поужинать, — сказала Эрмин. — Мирей не смогла принести нам еду, потому что занята с детьми. Отец, мама, вы не могли бы спуститься вниз? Благодарю вас за то, что выслушали и поверили мне.

Лора растерянно улыбнулась и встала, то же самое сделал и ее муж. Эрмин проводила родителей до дверей комнаты. Мать направилась к лестнице, не сделав никаких замечаний, что было совсем на нее не похоже. Жослин задержался.

— Не сохранилось портрета Алиетты, — сказал он тихо, почти неслышно, — но мне часто доводилось слышать, что у нее были великолепные золотисто-рыжие волосы и что ее улыбка согревала страдающие сердца. Такие вот сюрпризы преподносит нам жизнь!

Он бросил ласковый взгляд в сторону кровати и вышел. Взволнованная признанием отца Эрмин сложила руки и шепотом прочитала короткую молитву:

— Боже, помоги мне! Дай ей избавление! Я не хочу, чтобы дитя страдало! Она всего лишь маленькая девочка!

— Мимин, ты молишься Иисусу? — спросила Киона.

— Я прошу его защитить тебя, — ответила она.

— И он это сделает?

— Я в этом уверена, — заявила Эрмин. — А для начала он быстро вернет твою маму в Роберваль. Она тебе очень нужна.

Киона приняла эти слова с радостным вздохом. Спустя пять минут в комнату влетела Мирей с подносом в руках.

— Я не могу разорваться на части, — пробурчала экономка, — но ваш ужин готов. Суп и два больших куска туртьера. А еще ванильный крем. Приятного аппетита.

Этому ужину, который Эрмин разделила с Кионой, суждено будет стать дорогим воспоминанием.

Поселок-призрак засыпало снегом, однако в комнате было тепло, и в розовом свете лампы молодая женщина и ее сводная сестра выглядели еще красивее. Они ни о чем не говорили, только обменивались улыбками, в которых читались удовлетворение и согласие.

С первого этажа до них доносились отзвуки разговоров, взрывы смеха Луи и близнецов, а также ворчливый голос Жослина.

— Мимин, ты не бойся, — сказала вдруг Киона. — Я больше не буду болеть. Но я хочу спать.

— Тогда, спи, дорогая, — с нежностью в голосе сказала Эрмин. — А я буду охранять тебя.

— И Иисус тоже? — тихо спросила Киона, зевая.

— И Иисус, и все небесные ангелы. А может быть, и моя прародительница Алиетта, о которой недавно говорил отец. Спи, дорогая.

Жизнь Лоры и Кионы под одной крышей в конце концов наладилась, однако проходила она в атмосфере взаимного недоверия. Хозяйка дома намеренно избегала девочку, а та старалась не попадаться ей на глаза.

В субботу после полудня, поскольку небо прояснилось, Эдмон и Мари Маруа пригласили всех пятерых детей устроить большой снежный бой. К ним присоединились Эрмин и Шарлотта, которой дали отпуск до 26 декабря. Присутствие Шарлотты, заменившей Мадлен, помогло разрядить семейную обстановку.

В гостиной оставались только Жослин и Лора, поскольку Бетти еще и пригласила весь маленький отряд к ним на обед.

— Признайся, не так уж трудно оказалось приютить малышку на несколько дней, — сказал Жослин, стараясь подкрепить свои слова убедительным доводом. — Больше она в обморок не падала, стало быть, не будет и видений. Благодарю тебя, Лора, за то, что отнеслась к этому с таким пониманием.

— Дорогой мой, я была вынуждена смириться с неизбежным, — ответила она. — И наша дочь засыпала меня таким количеством обидных упреков, что у меня просто опустились руки. Ну и характер! К счастью, Луи уже считает Киону совершенно нормальным ребенком. Было бы еще лучше, если бы Эрмин согласилась снять с нее этот маскарадный костюм и одевать ее по-человечески.

— Какое это имеет значение! — проворчал ее муж. — Тала вшила защитные амулеты в ее тунику. Лучше пускай носит их при себе. Мы столько всего узнали, что я уже поверил в сверхъестественное.

— Жослин, опомнись! В конце концов, ты ставишь себя в смешное положение, даже если у тебя и была прабабушка, которую подозревали в колдовстве. Я уж не знаю, что и делать. Лучше бы вы с Эрмин читали научные книги. Ученые не признают подобных явлений.