16

Не знаю, как долго Киара дала мне поспать. Но когда я открыла глаза, звёзды на потолке уже начали светиться. Прошло десять секунд и помехи вернулись, а вместе с ними и понимание того, что я сделала.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Киара. Она сидела на стуле и смотрела на меня, лампа на её столе была включена. Она переоделась из клубной одежды в растянутые штаны и футболку.

— Хорошо, я … «Хорошо. Отлично. Как всегда».

«Кристалл такая классная».

«Я сегодня чертовски хорошо припарковался»!

Я села и сощурилась, чтобы увидеть Киару сквозь изображения.

— Ты всегда была дерьмовой лгуньей, Петри. Вот, — она протянула мне стакан воды, температура которой, как я прочла в информационном блоке, была точно 22 градуса по Цельсию.

— А ты… — я остановилась, волнуясь о возможном ответе. — Ты всё время видишь так много информации?

— Какую информацию?

— Например, точную температуру воды в этом стакане, или то, что ты купила футболку в Заре, а у твоего ноутбука 3 гигабайта оперативной памяти.

Она посмотрела на свой ноутбук.

— Думаю да. Если сосредоточусь на нём.

— Сосредоточиться. Ясно. Мне нужно научиться сосредотачиваться, — я потёрла виски, пытаясь игнорировать новую волну изображений и сообщений. Кто бы знал, что Глазурь завалена таким количеством… дерьма?

— Петри, я беспокоюсь о тебе. Серьёзно беспокоюсь. И это не как когда ты напилась папиной водки и выкинула бутылку в окно. Это хуже. Мы должны рассказать твоей маме. Она работает на…

— Нет. Ни в коем случае! — вскочила я. — Ты должна пообещать мне, что ничего ей не расскажешь. Обещай мне, Киара, — схватила Киару за плечи и потрясла. Я увидела, что испугала её, поэтому отпустила её и отступила на шаг.

— Хорошо, обещаю. А если я расскажу своей маме? Я знаю, она работает всего лишь в отделе обработки данных, но возможно она знает кого-то, кто сможет помочь?

— Просто дай мне немного времени.

«Сейчас 22:36, спонсор — страхование жизни от УайтИнк».

— Клянусь, завтра я проснусь и всё будет работать так как нужно, — я показала рукой знак ОК и Киара засмеялась.

— Ты такая странная, Петри. Кто бы ещё мог так сказать?

— Ну, я ещё многим могу удивить, — я выдавила улыбку и от этого у меня заболели щёки. — Лучше мне пойти домой.

— Ладно, но я вызову тебе машину корпорации. В таком состоянии тебе ни в коем случае нельзя пользоваться общественным транспортом.

Я кивнула в знак согласия. Должны же быть хоть какие-то плюсы в маминой работе.

— Подожди, — сказала я. — Дай я сама позвоню. Я ведь могу это сделать?

— Конечно. Подумай о транспорте УайтИнк и тебя сразу должны соединить с ними.

Я сделала, как она мне подсказала. Но я не получила ничего, что имело бы смысл. Случайные обрывки вызовов машин работниками компании. Но сама я связаться не смогла. Вместо этого я получила сообщение, написанное округлым шрифтом сети.

«Данный пользователь не существует».

Я раздраженно выдохнула.

— Давай я это сделаю, — мягко проговорила Киара. И я разрешила ей.

Машина приехала через пять минут. Я помахала Киаре на прощание, но ответного жеста я не заметила из-за волны изображений, которая нахлынула на меня, едва я ступила на улицу. Я держала глаза открытыми достаточно долго, чтобы дойти до машины и забраться внутрь.

— Добрый вечер, мисс Куинн. Сразу домой? — спросил водитель, как только машина тронулась. Это был Фрэнк, мужчина который каждый день отвозил и забирал меня из школы.

«Подобрал ещё одного надоедливого испорченного ребёнка, которому лень пройти даже полмили».

— Это был ты? — взволновано спросила я, игнорируя оскорбление.

— О чём вы, мисс?

— Сообщение о «надоедливом ребёнке»? Ты его отослал?

Я увидела его реакцию в зеркале заднего вида. Его глаза расширились, а ноздри раздулись от испуга.

— Я… Я не имел в виду ничего подобного.

— Нет, все в порядке. Это значит, что мой радиус уменьшается.

Я откинулась на мягкое кожаное сиденье и немного расслабилась. Отлично, сказала я себе, ещё несколько часов и всё заработает, как положено. Хороший ночной сон и всё будет прекрасно.

Машина притормозила у моего дома пять минут спустя. Я хотела выбраться, но дверь не открылась.

Водитель повернулся на своём сидении.

— Насчёт того сообщения. Не знаю, как ты его получила, но это было не о тебе и мне жаль. Но, эм…

— Не волнуйтесь, — я похлопала его по плечу. — Это будет нашим секретом.

У него вырвался тяжелый вздох облегчения.

— Спасибо. И если вам нужно будет съездить куда-нибудь, позвоните мне, хорошо?

Дверь со щелчком открылась. Я вышла из машины и смотрела, как она уезжает, думая насколько большое значение имеет этот секрет.

Ступеньки к моему дому казались слишком высокими и слишком крутыми. Пока я поднималась, мои глаза сощурились, чтобы получить минимум информации за это время. Я прижала руку к холодному считывателю и дверь распахнулась.

— Добрый вечер! — Зизи стояла в прихожей. Я не ожидала, что она может быть дома. Она снова была в ярко-голубом кимоно, но это не скрывало её бледности. Она выглядела уставшей.

— Почему ты не на работе? — спросила я.

«Работа сегодня меня вымотала».

«Работа — это проклятье пьющих классов».

Я попыталась избавиться от сообщений, приходящих мне.

— Уже 22:30, Петри. Кроме того, я устроила себе выходной, — ответила она, будто была чем-то расстроена. Она уставилась на меня.

Я посмотрела в ответ. Не потому, что хотела услышать другое объяснение, а из-за потока данных, которые исходили от неё. Её имя, дата рождения, адрес, место работы, статьи, которые она написала, книги, которые прочитала. Всё это исходило от неё в мир, и могло быть увидено.

Она шагнула ко мне, взяла моё лицо в руки и взглянула в мои глаза так, как это делала Киара.

— Петри, что случилось? Ты под чем-то?

Я оттолкнула её.

— Ни под чем. Оставь меня одну.

— Если ты начала принимать наркотики, мы можем поговорить об этом, Петри. Я сама экспериментировала в молодости…

— Не надо! — закричала я. — Как ты можешь предполагать такое. Я ничего не принимаю. Я просто хочу побыть одна.

— Петри, — она судорожно вздохнула, когда я оттолкнула её с пути и бросилась по лестнице в свою комнату. — Петри, я просто хочу помочь!

Я захлопнула дверь. Но это не достаточно выразило моё состояние. Поэтому я открыла её и снова захлопнула. На этот раз у меня в комнате со стены упала картина.

Я бросилась на кровать и не могла больше сдерживаться. Горькие рыдания от страха и жалости к себе скрутили меня. Наедине с собой я призналась в этом. Я была в ужасе.

— Что же я наделала? — говорила я, уткнувшись в подушку. — Что я наделала?

Но я знала, что я сделала. Вопрос в том, можно ли это исправить?

Когда слёзы закончились, я почувствовала опустошение, но мне полегчало. Как-будто я выплакала часть злости, которая накопилась в последние несколько часов. Я рискнула перевернуться и открыть глаза. Наплыв изображений не шокировал меня слишком сильно. Но с каждой новой мыслью, возникающей у меня появлялась новая волна изображений. Будто мой мозг падает в кроличью нору поисковика.

«Страх. Эмоция, возникающая при осознании опасности. Основной механизм выживания. В экстремальных случаях переходит в ужас…»

«Ужас — стандартный литературный и психологический термин, применяемый чаще всего в готической литературе…»

«Замок Ортандо, описанный в первом готическом романе, был навеян кошмаром…»

«Брр. Мне приснился ужасный кошмар, в котором появилась мышь и поедала мои зубы!»

«Тройка слепых мышей. Ты думаешь, что это о троих невезучих грызунах, которые пытаются понять, где, чёрт возьми, они находятся. Но в действительности так называют королеву Марию, прозванную кровавой, и её жестоких…»

И так без конца, затягивая меня всё глубже и глубже.

Я не спала. Я пролежала всю ночь, не смыкая глаз, пялясь в поток информации, следуя за помехами, куда бы они меня не вели. Я искала в этом шуме хоть какую-то структуру, которой я могла бы придерживаться — точку опоры. Но все было абсолютно случайным. Так много жизней, и все выплескивают наружу всю информацию о себе. Часть из нее такая личная, что мне стало стыдно за подглядывание. Мне стало интересно, знают ли они, что их самые сокровенные мысли могут увидеть посторонние люди? Волнует ли их это?