— Молчать, — рявкнул на меня Зарион. — Никому нет дела до твоего мнения.

Божечки, я очень сильно надеялась, что Зарион — не мой отец. Я прямо представляю себе семейный ужин. Наверное, он отрезал бы мне язык за просьбу передать картошку.

— Кто бы говорил, брат, — сказал Фарис Зариону. — Скоро мы доберёмся и до твоих прегрешений, — взгляд Фариса метнулся к Стэшу.

Нельзя сказать, что Фарис был лучшим кандидатом на роль отца. В прошлом году он попытался использовать меня, чтобы разоблачить секрет Зариона, а потерпев неудачу, он не сдался. Он воспользовался этими тренировками как шансом. И в этот раз он вывел игру на новый уровень, решив между делом разоблачить секреты других богов. Он всё равно использовал меня под предлогом того, что он мой бог-покровитель. Он даже использовал Алериса, чтобы ударить по другим богам.

— В данный момент мы разбираемся с изменой генерала Драгонсайра, — сказала Валора. — И Ронана.

— Измена, похоже, заразна, не так ли? — холодно произнёс Ронан. — Даже наш высокочтимый король, твой отец, пал её жертвой.

Валора поджала губы. Похоже, ей не нравилось, что он тыкал носом в её секрет.

— Не всё так просто.

— Как и в ситуации с генералом Драгонсайром, — сказала Никс.

Валора даже не посмотрела на неё.

— Хорошо, Ронан. Генерал Драгонсайр — твой ангел. Твоё право наказывать его, как посчитаешь нужным.

— Ронан уже показал свою необъективность в этом вопросе, — запротестовал Алерис.

— Он покрывал генерала Драгонсайра.

— Довольно, — это слово сорвалось с её губ как бомба. — Двигаемся дальше.

Алерис нахмурился. Он выглядел явно недовольным тем, что она проигнорировала предательство Дамиэля. Он действительно помешан на поддержании идеального порядка и наказании прегрешений, как и говорил Неро. Полковнику Файрсвифту стоило делать ставку на Алериса, а не на Фариса. Алерис больше в его стиле.

— Теперь мы переходим к делу полубога Стэша, — голос Валоры превратился в гневное шипение, и она бросила на Зариона испепеляющий взгляд. — И к неосмотрительному поведению Зариона.

Воздух затрещал от раздражения Зариона. Он всегда был таким праведным. Должно быть, это большой удар по его эго — быть пойманным с поличным в таком скандале.

— Романтические связи со смертными запрещены, Зарион, — сказала Валора. — Ты это знал.

— И твой отец тоже.

Губы Валоры поджались в тонкую линию.

— Твоё поведение возмутительно. Такой поступок требует ответной реакции.

— Эта ответная реакция будет быстрой и решительной, Валора? Или ты будешь годами строить планы, выжидая правильный момент, чтобы нанести мне удар в спину?

«Как ты сделала со своим отцом».

Зарион не произнёс этих слов, но они подразумевались. Все здесь это понимали.

Глаза Валоры пульсировали чистой ненавистью, когда её взгляд остановился на Стэше. Она смотрела на него так же, как и на Никс — словно он воплощал всё дурное, что происходило, когда смертные соблазняли богов и уводили их со святого божественного пути.

— Что с ним делать…

Валора помедлила. Она выглядела так, словно замышляла первоклассное наказание, которое включало в себя все те ужасные вещи, которые ей хотелось сделать с Никс. Все эти годы её отец защищал Никс, а теперь её оберегал Ронан. Так что Валора направляла свою злость на Стэша, чью спину не прикрывал никакой бог.

Что ж, я на такое не согласна. Зарион пытался убить Стэша, когда тот всё ещё находился в материнской утробе, так что этот бог не вступится за своего сына сейчас. Зариону явно безразлично, что случится со Стэшем. Он был проблемой, позором, угрозой его святости. Чем-то, что нужно истребить, а не защищать.

Ронан защищал Никс, потому что он её любил, но они с Никс тренировали Стэша только потому, что он обладал полезной могущественной магией. Они не были его друзьями. Он безразличен им как личность.

Но не мне. Стэш был моим другом, и я не собиралась позволять, чтобы его пытали и казнили просто потому, что Зарион не сумел удержать в узде своё либидо. Я встала рядом со Стэшем.

— Что ты делаешь, дитя? — потребовала Валора.

— Я защищаю Стэша.

Фарис выглядел слегка забавляющимся, словно я была всего лишь муравьишкой, огрызающимся на дракона.

— От кого?

— От всех, кто хочет причинить ему вред, — сказала я. — Стэш не делал ничего плохого, и он не заслуживает наказания.

— Отдельно взятый сорняк не делает ничего плохого, — невозмутимо сказал мне Алерис. — Он живёт своей жизнью, растёт там, где рос всегда. Но затем бац, и ты его выдираешь. Почему это происходит, как думаешь?

Я нахмурилась.

— Потому что кто-то решил развести здесь сад с цветочками, а сорняк мешается.

— Тебе нужно посмотреть на картину в целом, — сказал Алерис. — Сорняк — дикий, неконтролируемый. Если ты позволишь ему существовать, он продолжит расползаться. Он задавит все розы и гвоздики, все лилии и пионы. Он увьёт своими колючими уродливыми лианами все красивые цветы и задушит их. Он затмит солнце, разрушит всё правильное, порядочное и прекрасное в мире. Сорняк по сути своей — хаос.

Вот это вся суть мировоззрения богов: сохранять свой порядок и затаптывать всё остальное.

— С чего бы тебе защищать сорняк и позволять розам умирать? — спросил Алерис.

— О, ну не знаю. Наверное, можно сказать, что я питаю определённую привязанность к сорнякам. Они природные неудачники.

Неро уставился на меня, безмолвно повелевая мне не подливать масла в огонь. Дамиэль напротив захихикал.

— Ещё не поздно наказать тебя, Драгонсайр, — предостерёг его Ронан.

Алерис смерил Стэша бесстрастным оценивающим взглядом.

— Теперь нам просто нужно решить, что делать с этим сорняком, — его взгляд переместился к Зариону. — И с тем, кто его посадил.

— В Стэше тычет кровь бога. Могущественная магия, — сказал Ронан. — А в данный момент нам нужна вся доступная магия, чтобы сражаться с демонами. Поэтому мы его тренировали.

— Втайне, — заметила Валора.

— Потому что мы прекрасно знали, как все вы отреагируете на новости об его существовании, — сказала ей Никс.

Валора сморщила нос, словно слова Никс воняли гнилой капустой.

— Чего ты от нас ожидаешь, Никс? — спросила у неё Меда. — Мы не можем оставлять такую неосмотрительность безнаказанной.

Никс выгнула тёмные брови.

— Если всех, кто в чем-то провинился, пустить под раздачу, то вам всем есть за что ответить.

В глазах Валоры полыхнула злость.

— Как ты смеешь говорить с нами в таком тоне, ты…

— Осторожно выбирай свои следующие слова, Валора, — сказал Ронан, встав перед Никс.

— Действительно, — согласился Алерис. — Раздавать наказания направо и налево — это хорошо, но нет необходимости опускаться так низко и позволять примитивным эмоциям затмевать рассудок.

Проблема Алериса в том, что он безжалостен в своей рассудительности. Он не станет смеяться, оскорблять или рычать, но он разделается с любым, если посчитает, что порядок его идеального сада нарушен.

— Зарион должен избрать судьбу Стэша, — предложил Фарис. — В конце концов, это его бардак. Точно так же, как генерал Драгонсайр — бардак Ронана.

— Согласна, — заявила Валора.

Но Фарис ещё не закончил.

— Выбирай судьбу своего сына, брат, — сказал он Зариону. — И ты разделишь с ним эту судьбу.

О, умно. Если Зарион обойдётся со Стэшем слишком жёстко, он пострадает сам. Если он обойдётся с ним слишком мягко, то другие боги решат, что он просто спасает свою шкуру. И тогда они накажут Зариона такими способами, какие я даже воображать себе не хочу.

Зарион повернулся к другим богам в поисках поддержки, но они выражали ещё больше восторга по поводу того, что он выберет наказание своему сыну. Они упивались его тревогой. Боги не просто играли в игры со смертными и сверхъестественными существами. Они играли в игры с другими богами. Если данное испытание хоть чему-то меня научило, то именно этому. Оно позволило мне взглянуть на порядки богов, лишённые лоска и магии.

— Полубог Стэш приговаривается к усиленным тренировкам в Божественной Армии на период одного месяца. Обучение начнётся после завершения этих испытаний Легиона, — сказал Зарион после долгой паузы.

Губы Фариса изогнулись в радостной улыбке.

— Ты осознаешь, что это значит, не так ли, брат?