ГЛАВА 38

Кто является Похитителем Душ? И почему он вторгается в мои сны? Пока мы вдвоем направляемся к Маре в тронный зал, я размышляю над данными вопросами.

Если сны более чем обычные кошмары, тогда кто был мужчина с черными волосами? И был ли Дес лишь иллюзией, чтобы напугать меня? Или, может быть, возможно, что сны не имеют никакого отношения к исчезновениям?

Из-за всех этих вопросов у меня голова раскалывается.

Мы с Десом направляемся во дворец Флоры, где стены усыпаны цветущими растениями. Во время Солнцестояния Королева Флоры должна сидеть в тронном зале, пока принимает гостей вместе с подданными.

— Какая фея Ночи, помимо тебя, имеет достаточно силы, чтобы вторгаться в мои сны? — шепчу я, пока мы проходим через холлы дворца.

— Таких много.

Ар, это тревожит.

Дес качает головой.

— Но, — продолжает он, — ни у кого нет достаточно силы, чтобы помешать мне разбудить тебя. Если бы у меня были хоть какие-то братья или сестры, вероятно, они бы владели достаточной магией, чтобы проделать такое, но отец всех их убил.

Интересно знать, что силы переходили через кровь.

— А твой отец? — интересуюсь я. — Могли он…?

— Он мертв, — отрезает Дес со стойким выражением.

Ну, думаю, данный вариант можно вычеркнуть.

Я молчу, когда мы входим в зал Мары и присоединяемся к толпам других фей. Тут же мы впервые встретили королеву, когда прибыли. Я снова осматриваю его, принимая во внимание сводчатые потолки, покрытые лозами стены и канделябры с капающими воском свечами, пока Дес ведет меня по проходу.

Желудок падает вниз, когда вижу Януса в конце зала, стоящего рядом с троном королевы, который выглядел, как утреннее солнце. Какую роль он играет в этой тайне?

Как только короли видят друг друга, я чувствую, как помещение трещит от напряжения. Другие, должно быть, тоже это чувствуют, так как феи начинают переглядываться. Воздух наполняется магией, из-за чего становится трудно дышать.

Вот что случается, когда встречаются две могущественные силы.

Я касаюсь руки Деса.

— Все хорошо.

Если бы только сама наполовину чувствовала себя храброй, как звучали мои слова. Я выпрямляю позвоночник.

Я — чей-то ночной кошмар, — напоминаю себе.

И этот «чей-то», вероятно, следующее препятствие, на которое потом натолкнусь, но, хей, всем нам стоит с чего-то начинать.

Мы останавливаемся рядом с Королем Дня к большому разочарованию для Деса и Януса. Он — не единственная фея, с которой у нас стычки. Десятки различных фей Фауны сидят или стоят по всему залу, и большинство из них бросают на меня и Торговца злобные взгляды. Думаю, что они никак не могут принять тот факт, что Дес убил их короля.

Ничего не меняется, когда начинается празднество, но даже после этого все настолько интересно, что можно сравнить с наблюдением за тем, как сохнет масляная краска. Единственным спасением является Дес, который шепчет секреты мне на ухо о других гостях.

— Он любит носить одежду жены.

— Она спит с целой королевской гвардией, и все знают это, кроме мужа.

— У нее есть слуга, которого она тайно зовет «папочка», и регулярно позволяет ему себя наказывать.

Десмонд наклоняется ко мне снова.

— Все утро я фантазировал о том, как раздвигаю эти нежные бедра и трахаю тебя, пока ты не умоляешь меня кончить.

Я немного пошатываюсь, и сирена внутри чуть ли не прорывается; мне приходится изо всех сил удерживать ее в клетке. Взгляд Мары скользит по нам, прежде чем вернуть внимание к подданному, что стоит перед ней.

Я смотрю на Десмонда скептически. Он хочет поделиться пошлостями прямо сейчас?

— Просто убеждаюсь, что ты до сих пор слушаешь, — уточняет Дес.

За нами боковая дверь открывается, и к нам вместе с двумя солдатами подходит Малаки, шепча что-то на ухо Десу.

Торговец кивает, затем наклоняется ко мне.

— Еще один солдат пропал.

Еще один?

— Мне нужно быстренько переговорить со своими людьми. С тобой вместо меня побудет Малаки, пока я не вернусь. — Десмонд быстро целует меня в губы, затем уходит за ту же боковую дверь вместе со стражами Ночи.

Я смотрю на Малаки, часто моргая, который натянуто мне улыбается, прежде чем открыто осмотреть Януса. Мара отпускает последнего подданного, облокачиваясь на спинку трона; ее волосы каскадом спускаются вниз по груди. Сегодня в локоны вплетены бутоны белых роз. Рядом с ней на меня кидает напряженный взгляд Грин Мен.

Гах, эта фея нервирует.

В конце комнаты двойные двери открываются, и в зал вносят закованную в кандалы женщину. Ее руки обнажены, отчего я могу уловить клейменный лист под кандалами.

Человек.

Глаза распухшие, но лицо сухое, а подбородок демонстративно приподнят. Все взгляды наблюдают за ней, как она идет по проходу, пока ее шаги и стражей эхом раздаются по помещению.

До сих пор феи, которые были приняты королевой, имели элиту, с которой пререкались по мелочам. Это, однако, могу сказать, совсем иное.

Когда она подходит к краю помоста, стража силой ставит ее на колени.

— Каково ее преступление? — лениво спрашивает Мара.

— Она была поймана за блудодейством с феей, — докладывает один из солдатов.

Что, серьезно? Землячка в кандалах, потому что занялась сексом с чуваком, у которого крылья?

— Свидетели? — интересуется заскучавшая Мара.

— Двое, — отвечает стражник.

Свидетелей выводят вперед — оба человека, судя по их округленным ушам. Каждый доказывает, что они видели, как слуга совокуплялась с солдатом во дворце. В середине второго свидетельства человеческая девушка начинает тихо хныкать.

Я переступаю с ноги на ногу. Вся ситуация ощущается неправильной. Эта девушка предстает перед судом за то, чем мы сами с Десом занимаемся.

Подле меня Малаки неуверенно прочищает горло.

Он, кстати, тоже виновен за то, за что судят эту рабыню.

— Есть ли тебе что сказать в свое оправдание? — спрашивает Мара человека, когда свидетели уходят.

— Прошу, — произносит она грубым голосом из-за навернувшихся слез, — он схватил меня. Я пыталась оттолкнуть его, но он одолел меня…

О, боже. Кровь стынет в жилах. Чувствую, как возрастает чувство тошноты; желудок болезненно скручивается от слов девушки.

Это не похоже на какой-то запрещенный роман, застуканный в лесу, а скорее, как на изнасилование. И теперь эта невинная понесет за него наказание.

— Где тот мужчина? — интересуется Мара.

То чувство, что поглощало меня секунда назад, превращается в нечто горячее и некомфортное.

Сделай что-нибудь.

— Он в пути, — оповещает стражник.

— Очень хорошо. — Мара поправляет юбку. — Двадцать ударов плетью, и если она беременна, то избавьтесь от плода.

— Нет.

Я не осознаю, что сказала, пока все гости в тронном зале не смотрят на меня.

Черт, хорошо, я реально это делаю.

— Прошу прощения? — Мара выглядит наполовину скептичной и забавляющейся.

— Никто не тронет эту девушку, — говорю я, ступая вперед. У меня под кожей нарастает сила. Тело не светится, но магия в нем ощущается. Я прошла через ад не для того, чтобы просто смотреть, как все то же самое происходит с другой девушкой.

Мара переводит взгляд на Малаки.

— Генерал, держите в руках пару короля.

Я зажимаю руки в кулаки; сирена беспокойно шевелится внутри. Королева даже не обращается ко мне, будто я ускользаю от ее внимания.

Все внимание зала переходит на Малаки. Он скрещивает руки на груди.

— Нет.

В толпе поднимается волна шепота. Я смотрю на Малаки, и мне становится трудно дышать. Старый друг Деса ставит себя на линию вместе со мной.

Мара приподнимает брови. Отворачиваясь от нас, она говорит своим подчиненным:

— Продолжайте наказание, как и приказала. Вызовите палача.

Фея, словно из-за кулис, появляется в зале и направляется к помосту с хлыстом в руке.

Болезненное ощущение все еще растет во мне.

— Мара, ты не можешь это сделать, — говорю я.

Еще одна волна шептунов проходится по помещению, даже когда королева игнорирует меня.

Палач доходит до девушки, вставая позади нее. Кто-то еще приносит искривленную скамейку, и стража по обе стороны насильно наклоняют ее тело к ней, замыкая кандалы у основания, чтобы обездвижить, и оголяют спину палачу вместе с толпой, что за ним. Я слышу ее хныканье и прерывистое дыхание.

Палач разворачивает плеть, и, о, боже, боже, это не может произойти.