Глава 11.1

— Здесь и сейчас начнем или в крепость отправимся?

— В крепости мне делать нечего, я туда не вернусь. Может позже, но не сейчас.

— А как же эхизтари? Князь?

— Я работал на них, но не был одним из них. Приглашенный мастер, учитель, наставник, называй, как хочешь. Что касается князя, то плевать. Я ему не присягал, да и в мире происходят куда серьезнее вещи, чтоб беспокоиться о ком-то из властителей. Тем паче, что в скором будущем не многие из них сохранят прежнюю власть и силу. Им самим не до жиру — быть бы живу.

— А…

— Не здесь, — перебил меня наставник и поманил за собой.

Перекидываться не пришлось, в паре десятке шагов, обнаружилась козья тропа, по которой мы проследовали к небольшой пещере или скорее впадине в толще скал. Пара квадратных метров, чтоб укрыться от непогоды и утолить жажду из берущего здесь же начало, ручья.

— Все что происходит кругом, лишь слабые отголоски творящегося в иных сферах, — вернулся к прерванному разговору наставник, утолив жажду парой пригоршней студеной воды.

Я тоже с удовольствием испил из кристально чистого источника, а после не удержался разделся, смочил тряпицу и оттер уставшее грязное тело. Ледяная вода бодрила, дарила свежесть уставшему телу.

— Вот, что за ученик мне достался? — посетовал мастер Энкр, — нет бы молча внимать мудрым речам старшего, так нет, он омовения устраивает.

— Так что там за отголоски? — проигнорировал я стариковское ворчание.

— Все что происходит на острове, да даже то, что произойдет, если мы уцелеем и доберемся до Мокшау, всего лишь мышиная возня!

— Хаскр! Да сколько можно кота за яйца тянуть? Говорите, чего там происходит?

— Ничего особенного, просто старые боги проснулись и обратили взгляды на мир, потянулись к детям своим. Отсюда твои видения, подобное стало происходить и с нальхами, олдроками, синуэлами. Теми немногими кто уцелели, в ком сильна кровь. Да и Хранительницы их чуют.

— Что могут старые боги противопоставить миру? Старшие расы практически уничтожены. Новая война никому не нужна. Да и маги спать и делиться властью не захотят. А про Хранительниц разузнали, а то у вас раньше одна отговорка на все вопросы была — потом.

— Молодые боги тоже хотят принять в этом участие. Будет бойня всех против всех.

— Ага, в конце весь мир в труху. Вместе с нами. Так что там с Хранительницами.

— Ты не почтителен. Забудь о них, это духи-смотрители, что имели силу лишь в местах их привязки. Погибнет остров — сгинут и они.

— Не знаю, наставник. Я чувствую нашу Праматерь, до меня доносятся отзвуки ее чувств и переживаний. Но я, сколько себя помню, не встречал осмысленной религии. Боги непоследовательны. Боги, судя по описаниям их поклонников и жрецов, большей частью психопаты с манией величия и паранойей. Не знаю, как они живут со своей одержимостью. Возможно, впрочем, что смертные просто неспособны правильно истолковать действия существа, безмерно их превосходящего. Может быть, каждая вера — это уродливый и грязный осколок истины. Может быть, и есть силы, лепящие наш мир. Но я не могу понять, зачем богам в столь громадном мире волноваться из-за наших судеб или молитв?

— И я не знаю и не берусь угадать. Может они их подпитывают? Дают силы? Или им просто скучно.

Мы оба замолчали, о чем размышлял наставник, мне было не известно, я же раздумывал о том, что неплохо бы вернуть должок. А задолжал я Праматери преизрядно и долг все копится, потому я исполню все, о чем бы она меня не попросила. Хоть на доблестную битву отправлюсь, хоть кровавую расправу устрою. Особенно если это и мне выгодно будет. А она хоть и женщина, но думаю благодарная.

К счастью взор Алинэр витал вдали от меня и старого ргула сидящего рядом. Нам не досталось за наши богохульные мысли и речи.

— Молодые расы не чувствуют богов ибо они не есть плоть от плоти их. Им нужны церкви и жрецы, а нам нет, — прервал молчание наставник.

— Да, но я пока не вижу в этом смысла. Их больше.

— Надеюсь у Матушки есть план.

— Да уж и я на это надеюсь.

— Уверуй и увидишь!

— Это все что ты хотел мне сказать? Или есть еще что-то, о чем ты пока умолчал?

— Если я исчезну и не появлюсь, я хочу чтобы ты отыскал на Мокшау святилище Праматери…

— Ты же говоришь что у нас нет церквей, а теперь просишь отыскать святилище?

— Не перебивай! — за добродушным лицом старика тронутого немощью проявилось истинное лицо Энкра. Древнего ргула, чьи лапы по плечи замараны кровью врагов. Древний и беспощадный монстр взирал на меня.

Мне оставалось лишь смиренно кивнуть головой.

— Итак, ты отыщешь Озномо или святилище. Место, внушающее чувство почтения, благоговения, это отличает его от церкви. Что по сути своей есть не что иное, как организация, ведающая религиозной жизнью, религиозная община либо здание для богослужения, храм. Следуй Зову крови, он приведет тебя куда нужно. Там глас богини звучит особенно четко. Проведешь обряд, и если она откликнется. А она откликнется, то даст тебе указания, как поступать дальше.

— А ты?

— У меня свой путь.

— А как быть с обучением, с освоением дисциплин?

Наставник надолго задумался. Отрешенным взглядом он смотрел словно внутрь самого себя. Пересохшие губы беззвучно шевелились. Затем он кивнул, словно соглашаясь с кем-то.

— Аржо. То чему я могу тебя обучить, что таится в памяти крови и доступно твоей линии не так велико, как может тебе думалось. Будь мы безгранично сильны, то не проиграли бы войны и покорили Варм. На худой конец не прозябали бы. Так вот есть два варианта. Либо ты продолжишь служение богини и постепенно с ростом твоей внутренней силы и постижения ты сможешь открыть все, что доступно черным ргулам.

— Либо?

— Опять перебиваешь? — нахмурил брови наставник, но на этот раз я знал, что его суровость наиграна, — первый вариант он спокоен и безболезнен для тебя. Но как же он долог! И соответственно в наших реалиях не приемлем. Потому, я могу сказать тебе здесь и сейчас все что знаю и могу передать. Но это слишком для постижения единым циклом. Я не уверен, переживешь ли ты подобное. Решать тебе. Я настаивать не буду. Свободная воля то, что пестовала в нас Праматерь. Потому решение принимать тебе и никому другому.

— Наставник. Один Отец значит больше, чем сто учителей, — я своего не помню, и в чем-то воспринимаю тебя как его, потому согласен.

Наставник облегченно выдохнул, только сейчас я понял, что он ждал моего ответа затаив дыхание.

— Выбор сделан. Помни. Из стойкости — на защиту. Из могущества — на атаку. Висцератика поможет тебе оставаться незаметным, сделает из тебя отличного следопыта и разведчика. А теперь слушай и запоминай. Времени действительно мало.

Наставник прошелся по клочку скалы, отпил воды и продолжил:

— «Взбучка». Сородичи прозвали эту способность так в шутку. Она дает возможность ргулу физически отбросить от себя другое существо легчайшим прикосновением. Этот эффект не наносит увечий сам по себе, его действие может немало унизить. Некоторые Сородичи, использующие данную способность, делают это тайком, прикасаясь к своим жертвам и отправляя их кувырком через все помещение. Другие используют этот эффект в качестве не слишком навязчивой демонстрации силы, отвешивая своим жертвам мимолетную пощечину, которая оказывает сокрушающее действие.

— Каков алгоритм действия? — деловито поинтересовался я.

— Ты должен физически прикоснуться к своему оппоненту. На сколько отбросишь, зависит от твоих возможностей и усилий. Тренируйся, постигай и сможешь развить эту и другие способности. Изначально, жертва, получившая удар этим эффектом, немедленно отбрасывается примерно на метр. Результаты зависят от ситуации, если швырнешь кого-то в стену, он вполне может получить повреждения. Бесцельно отбросишь, то противник легко устоит на ногах. Все понятно?

— Да, наставник. Не томи, что там еще?

— «Оттиск Ргула». Существа с высокой степени посвящения в дисциплине «Могущества», пользуясь всеми выгодами своей увеличенной нечеловеческой силы, умеют сдавливать очень, очень сильно. По сути, они способны сдавить или сжать, или надавить настолько сильно, что могут оставить оттиск своих пальцев или руки на очень твердой поверхности, вплоть до крепкой стали. Оттиск способен служить в качестве угрозы, или его можно использовать, например, для выдавливание опор на гладких поверхностях при лазанье.