Лана досадливо хлопнула себя по лбу. Могла бы и сама сообразить. Герцог же лишь спросил:

— Вы уверены, что они не говорят на языке Дозакатных?

— Нет, — беспечно бросил учёный, — Но на тех четырех из них, которые более-менее знаю я, точно не говорят. Когда мы бежали с острова, нам пришлось объясняться с ними жестами.

На суровом лице Герцога появилось едва уловимое выражение неудовольствия.

— Сколько времени вам понадобится, чтобы изучить их речь?

— При условии возможности регулярно общаться с носителем языка и доступа к столичной библиотеке… — Килиан задумался, — Полагаю, пара недель на составление базового понятийного набора и чуть меньше полугода на изучение деталей. Быстрее, если мне заранее дадут список вопросов, чтобы я мог составить необходимый вокабуляр.

— Меня другое интересует, — глаза Ланы опасно сузились, — Все это время вы собираетесь держать его в цепях, как пленника!?

Леандр спокойно выдержал ее взгляд.

— Он будет пленником до тех пор, пока мы не уверимся в его полной и однозначной безопасности.

— Он был рабом наших врагов! — возмутилась девушка.

— Да, это правда, — кивнул Герцог, — И это делает его вдвойне опасным. Черни свойственно пьянеть от запаха свободы. Даже восставшие крестьяне творят зверства, чтобы уверить себя, что они больше не чья-то собственность. Страшно представить, на что способны получившие свободу рабы.

— Лана, мне жаль, но он прав, — негромко, нехотя отметил Килиан, — История знала такие случаи. Почти всегда это заканчивалось большой кровью.

Чародейка перевела взгляд с одного на другого и коротко спросила:

— Тогда чем мы лучше халифата?

Герцог ничем не выдал своей реакции. Он не дрогнул, не отвел глаза. Но каким-то десятым чувством Лана поняла, что таки задела его.

— Я сделаю вид, что не слышал этих слов, в знак признательности за спасение моего сына. На этом разговор окончен. И кстати. Ваше награждение состоится по возвращении в столицу. Постарайтесь заранее решить, чего хотите в награду. Не люблю чувствовать себя должником.

В Идаволл они возвращались героями.

Хотя война ещё не была окончена, разрушение базы на островах и убийство халифа, проходя через десятки пересказов, превращались в эпический штурм темной цитадели и победу над самым настоящим сказочным злодеем. Кстати, по общему мнению, Первого адепта сразил в поединке Амброус, которому остальные лишь принесли меч и исцелили раны. Килиан по этому поводу очень возмущался, говоря, что это заслуга Ланы, но чародейка не желала это опровергать. Она не хотела, чтобы массовое убийство, в силу природы толпы принимаемое за подвиг, связывали с ней.

Она хотела забыть эту историю как можно скорее.

Увы, такой возможности им никто не давал: какое-то время после возвращения все четверо были дико популярны. Вокруг Килиана увивались какие-то дворянки из достаточно низких родов, чтобы обратить свой взор на безродного алхимика. Тот забавно смущался, злился на себя за это смущение и пытался скрыть его за образом порочного злого гения. Отчего, по мнению Ланы, смотрелся ещё забавнее. Девушки, впрочем, велись.

А вот кто не смущался, так это Тэрл. Невозмутимо, как нечто само собой разумеющееся, он принимал свою порцию славы и, Лана точно знала, неоднократно пользовался возникшим интересом к себе. Впрочем, ему, герою не одной войны, наверное, не привыкать.

Как реагировал Амброус, Лана не знала. Она его толком не видела на протяжении почти недели.

До тех пор, пока не настало время официального чествования.

Очередная официальная церемония. Вообще, Иоланта Д'Исса никогда не имела ничего против приемов, балов и тому подобного. Стереотип об их мучительности казался ей смешным и нелепым. Но одно дело — появиться на балу в качестве ученицы мага и подруги маркизы, а совсем другое — вот так вот, идти к трону Герцога через расступающуюся толпу под прицелом сотен глаз.

Так, отставить ассоциации с проходом сквозь строй…

Зал ей, кстати, не понравился. Тронный зал идаволльской столицы был роскошен, но ему недоставало изящества. Дубовая отделка и маленькие окна создавали давящее впечатление; света хватало, чтобы видеть, но не чтобы чувствовать себя комфортно. В довершение, развешанные повсюду идаволльские знамёна с языками пламени вызывали безотчетное ощущение, что дворец горит. В общем, самое то для успокоения нервов, да…

Справа точно так же нервничал Килиан… Так же? Почему-то Лане показалось, что он нервничал даже сильнее. Казалось, он вообще не обращал особого внимания на толпу: его мысли были о чем-то другом. О чем-то неприятном.

Хорошо хоть Тэрл сохранял спокойствие. По-военному четко он двигался на шаг впереди, задавая темп их маленькому отряду. Именно он первым подошёл к трону и опустился на одно колено. Парой секунд позже его примеру последовал и Килиан. От женщин обычаи Идаволла преклонять колени не требовали, поэтому Иоланта сделала книксен.

— Сегодня, — послышался гулкий бас Герцога Леандра Идаволльского, — Мы собрались здесь, чтобы чествовать героев, нанесших сокрушительное поражение нашему чудовищному врагу и спасших жизнь моему сыну. В это темное время такие люди, как, вселяют надежду в меня, мою страну и весь Полуостров.

Наверное, это должно было быть приятно, но Лана слишком четко видела, что он говорит по заученному.

— Сэр Тэрл Адильс, — продолжил Герцог, — Высокое собрание хорошо знает тебя. Ты верный защитник Идаволла. Поведай мне: чего ты хочешь в награду за крайний свой подвиг.

От чародейки не укрылось слово «крайний». Оно одно выдавало, что Герцог не понаслышке был знаком с военным делом. Военные часто бывали суеверными и избегали говорить «последний» о чем-то, что не последнее в жизни.

— Лучшая моя награда — возможность служить своей стране, — скромно ответил воин.

Лана, впрочем, поняла, что это был расчетливый отказ от награды. Леандр не оставил бы Тэрла ненагражденным.

— Твоя верность восхищает. Ты сможешь служить своей стране… в качестве господина Миссены.

Мысленно Лана зааплодировала. Изящное решение. С одной стороны, Миссена была большой территорией, и никто не посмел бы сказать, что эта награда мала. А с другой, расположена она на юго-западе и омывается двумя морями. Нападение на нее кораблей халифата — лишь вопрос времени.

Наверняка это понимает и Тэрл. И уж он-то проследит, чтобы нападение Миссена встретила во всеоружии. И тогда пообломают себе черные об него зубы.

От этих размышлений Иоланту оторвал голос Герцога. В Иллирии женщин награждали бы уже после мужчин, но Леандр перешёл сразу к ней.

— Эжени Иоланта Д'Исса. Хотя вы служите дружественному герцогскому дому Иллирии, я не могу оставить без внимания ваших заслуг перед Идаволлом. Если бы не ваше волшебство, мой сын был бы мертв. Знайте же, что отныне и вовеки, как бы ни складывались отношения наших стран, в Идаволле вы желанная гостья.

— Благодарю, милорд, — поклонилась она в ответ.

— Поведайте же мне, чего вы хотите в награду.

Иоланта глубоко вздохнула. Всю эту неделю она раздумывала над этим вопросом и в итоге пришла к решению, по ее мнению не самому разумному, но… все-таки самому правильному.

— Милорд, я хотела бы, чтобы вы пересмотрели свое решение в отношении того человека, о котором мы говорили на корабле. Я полагаю, что он заслуживает шанса на жизнь и свободу.

Ещё тогда Герцог предупредил, чтобы они не смели упоминать, что один из рабов с корабля халифата выжил. Поэтому она выбрала самую нейтральную и обтекаемую формулировку. Но что-то подсказывало, что Леандр Идаволльский не станет ловить ее на неоднозначности, чтобы обмануть с наградой. Это было бы для него слишком… мелочно, что ли.

— Вы могли бы попросить о чем угодно для себя, но вместо этого вы просите за другого, — в голосе Герцога послышалось лёгкое удивление с оттенком уважения, — Поистине, у вас доброе сердце, эжени. Что ж, хорошо. Я пересмотрю дело этого человека.

От Ланы не укрылось, что ничего конкретного он не обещал. Но на большее рассчитывать она вряд ли могла.

— Килиан Реммен, — продолжил тем временем Леандр, — На вашей совести поступки, которые сложно не осудить. И все же, вы сделали очень многое для нас. Взгляните все: оружие, сделавшее возможным это, было создано его рукой и его умом.