— Я шла домой от вас. Весь тот день меня преследовало предчувствие чего-то странного и непонятного. Будто что-то должно было случиться. Я прошла уже большую половину пути, но что-то заставило меня вернуться. Мы увиделись, когда я стояла на светофоре. — снова всхлип.

— Только не говори, что вы поругались! Не говори! — сказала Таня на тон громче.

— Он. Я. Он бежал на мою сторону тротуара на красный свет. и. его сбила машина. Он уже второй месяц на искусственном дыхании. Я не знаю, что мне делать Тань.- Слезы полились «градом».

— А это тогда кто? Что за чувырла?! — девушка посмотрела в ее глаза. От слез они были красными и опухшими. Косметика уже давно была размазана по всему лицу.

-Это мой «парень». — Прошептала Мира, показывая кавычки в воздухе. — Его родители вызвали скорую тогда. И сейчас оплачивают ему аппараты. Два дня назад его мама попросила меня остаться поговорить.и. поставила перед фактом. У ее сына никогда не было девушки, и она решила воспользоваться случаем. Она поставила на кон Костину жизнь. У меня не было выбора. Понимаешь, не было. Она сказала, если я не буду с Валерой, то я буду одна. Она отключит аппараты, если что-то пойдет не так. А я. А я просто запуталась во всем. После того случая я буквально день и ночь сидела с ним. Он снился мне. Очень часто. Я понимала все, что он говорит мне до последней фразы. Что он мог иметь в виду под «Без меня тебе будет лучше, поверь мне.» Я не понимаю! — говорить больше не было сил. Было слишком больно. Слишком.

— Не реви и возьми себя в руки! Ты, в конце концов, баба или нет! — Татьяна решила разрядить обстановку, но видимо, ничего хорошего из этого не вышло.

— Тань, это вообще не смешно! Это похоже на какой-то турецкий сериал, где дочь султана влюбляется в бедняка, а отец приказывает ей выйти за сына какого-нибудь влиятельного человека, основываясь на собственной выгоде. Но, черт возьми, это не сериал! Это моя реальность! — слезы полились с новой силой.

— Тише ты, а то этот твой услышит. — официантка прикрыла рот Миры рукой, когда из нее вылетел еще один громкий всхлип. — Ты сказала, что это дочь влюбляется в бедняка. Ты же не могла…

— Я не знаю, что я могу, а что нет! Все произошло так, как должно было произойти. Кажется, да. — тихо сказала девушка.

— И ты теперь с Валерой только из-за того, чтобы Костя жил? — Татьяна посмотрела на нее с неким удивлением.

— Да. Я просто не могу его отпустить. Я очень много думала о том, чтобы просто перестать приходить к нему. Но я просто не могу о нем не думать. Мне плевать, кто он и кем его воспринимают остальные. Мне просто все равно. Я люблю. — Мира посмотрела в зеленые глаза приятельницы.

— Я помогу, чем смогу. Мы все тебе поможем. А теперь, поднимайся. Нам пора. Тебя ждет твой латте за счет заведения — Татьяна встала и подала руку Мире.

**********

— Почему так долго?! Чем ты там занималась?! — Валера прожигал девушку взглядом, когда они сидели в машине.

— Тебе-то какое дело? — резко сказала девушка. Она явно не хотела так отвечать, но язык повернулся раньше, чем включился мозг.

-В смысле?! Мы теперь как бы вместе, нет? И я обязан знать, чем занималась моя девушка так долго! — повысил голос парень, сделав ударение на «моя девушка». Мире стало противно.

-Я смывала макияж, все?

-Все. Пойдем, я тебя провожу, а то мало ли. — припарковав машину возле подъезда, сказал парень.

***********

— Что, даже чаем не угостишь? — Валера остановился в дверях кухни.

— Если ты хочешь, пойдем. — не оборачиваясь ответила Мира и поставила чайник на плиту.

Но парень пить чай не спешил. Как только он оказался возле девушки, тут же развернул ее к себе и, впившись в ее губы, начал жадно мять ягодицы Миры. Девушка пыталась его оттолкнуть, но ничего не получалось. Он был намного сильнее ее.

— Хватит! Прекрати! — верещала Мира.

— Молчать! — Валера взял ее за волосы и потащил в спальню. Девушка кричала, била руками о пол, звала на помощь. Но ничего из этого не помогло. Парень с силой кинул ее на кровать. Девушка ударилась о деревянную раму головой и всхлипнула. В глазах уже давно стояли слезы.

— Больно?! А теперь представь каково было мне, когда ты каждый божий день звонила мне, говоря о том, чтобы я подъехал и отвез тебя к нему. А я, дурак, думал все по-настоящему! А ты оказалась жалкой фальшивкой! И сейчас ты за это ответишь! Мать не должна об этом знать, поняла меня?! Но если она все же будет в курсе, я лично сотру тебя в порошок! — услышав все, что сказал ей парень, Мирой овладел страх. Не успев проанализировать его слова, девушка почувствовала резкую боль в области ключицы. Потом еще и еще. Позже Валера переключился на нижнюю часть живота. Мира просто лежала на кровати. Из нижней губы тонкой струйкой сочилась кровь. Она ничего не могла сделать. Силы отступили.

Парень нагнулся над ней, и, снова впившись в ее разбитые губы, вошёл. Раз — толчок. Два — толчок. Три-толчок. Их можно было считать до бесконечности. Мира не чувствовала абсолютно ничего. Вот она, опустошенность. Хотелось умереть. Сделать этот решающий шаг в бесконечную пропасть.

В сознание ее привел свисток чайника. В квартире она осталась одна. Наедине со своими мыслями.

Глава 13

Выключив злополучный прибор, Мира отправилась в гостиную. Заснуть на кровати она бы просто не смогла. Девушка зашла в комнату за подушкой и пледом. Включив свет, она ужаснулась. Простыня была в крови. Ее крови. Посмотрев на свое домашнее платье, на глаза в тысячный раз за день навернулись слезы. «Он. Он не мог. Он не мог! Он! Не! Мог! Господи! Когда все это закончится! Я пойду на все, лишь бы только все это прекратилось!» — Мира присела на краешек кровати и закрыла руками лицо.

Все-таки собравшись со своими мыслями, девушка встала и, взяв маленькую подушку и плед, вышла из комнаты. Расположившись на небольшом диванчике цвета кофе с молоком, Мира закрыла глаза. Спустя десять минут девушка наконец-то уснула.

****************

На дворе был 1943-й год. Апрель. Утро. Концлагерь. Девушка шла по небольшой тропинке между двух бараков. На ней было темно-синее потрепанное платье, поверх которого висел серый от грязи фартук. Она будто от кого-то пряталась. Осторожными шажками Мира подошла к краю сооружения. Увидев огромную толпу людей, которых, как скот, куда-то вели восемь солдат, девушка спряталась. Неподалеку от этого места находилась она из «смертных бань». Так называли газовые камеры. Сегодня туда вели сорок молодых парней. Изувеченные, раненые, больные. Они еле шли. Некоторые падали. Но каждый раз, когда такое происходило, один из солдат подходил и бил того, кто осмелился «полечь наземь» без приказа.

Среди них она узнала лишь одного. Высокого и темноволосого. Лицо его было изуродовано до такой степени, что его было не так просто узнать. Было страшно. Он еле стоял на ногах. Руки были серые от большого количества грязи. Босой. В старой, рваной форме. Юноша шел, опустив голову вниз. Он знал, что через несколько минут его не станет. А если же он все же выдержит пытку, что являлось практически невозможным, его будут пытать дальше.

Мира не выдержала и, выйдя из укрытия, выкрикнула его имя.

— Костя!

Он мгновенно обернулся. Он бы узнал ее голос из сотен миллионов других голосов. Слабо улыбнувшись, лишь губами он сказал её имя, прежде чем солдат стукнул ему по спине затылком винтовки и что-то сказал. Штабс-ефрейтор, судя по погонам, подошёл к Мире, резко и больно схватив ее за руку.

— Что ты здесь забыла, прошмандовка?! — солдат сверлил ее взглядом.

— Как вы смеете называть так дочь Генерала-лейтенанта?! — девушка вырвала руку.

— Прошу простить, фрейлейн. Я беру все свои слова обратно.

— Отлично. Можно мне кое-что сделать? — спросила Мира.

— Так точно. — коротко ответил ефрейтор.

Девушка бросилась к парню. Разлука была слишком долгой. Подбежав к юноше, девушка немедля поцеловала его в губы. Ей было плевать, что будет потом. Сейчас были только он и она. Парень крепко прижал ее к себе. Он прекрасно понимал, что это их последние объятья.

— Костя. Господи, иди ко мне — сквозь слезы прошептала девушка, но парень отстранился.