Глава 18

Сегодня понедельник.

Я снова сплю, как взбудораженный идиот, и, полагаю, выгляжу как дерьмо. Но, опять же, чего от меня ожидать, если у меня беременная бывшая жена, которая не отвечает на мои звонки?

Либби как будто размахивает морковкой, которую убирает тут же, как только я приближаюсь. Я не скрывал своих чувств по поводу своего желания, чтобы у нас все получилось, но у меня такое чувство, что мной игрались, что не очень хорошо.

Я привык быть игроком, а не тем, кого обманывают. Вся эта ситуация нова для меня. У меня нет ни грамма контроля в ней, и я уверен, что Либби точно знает об этом факте. Она держит меня в плену, ожидая принятия ею собственного решения. Но я не знаю, как долго еще смогу продержаться. Слишком много всего для восприятия до того, как я полностью сдамся.

Очевидно, я не усадил ее и не разложил по полочкам, как хочу, чтобы мы снова были вместе, но я, теоретически, сделал все остальное. Она была бы бестолковой, если бы не поняла моих намеков. А что касается того, что я звонил ей ежедневно последние две недели с того момента, когда она покинула мою квартиру... она должна чувствовать, что я мужчина на охоте. Жаль, что моя жертва не хочет быть пойманной.

Даже мой следопыт не смог выследить Либби. Она как будто испарилась. Он ждал возле ее офиса, но там она не появлялась, что подводит мой подозрительный ум к сумасшествию.

Что, если она во мне нуждается?

Но мы же говорим о Либби. Она любит свою собственную компанию, поэтому уверен, что в этот раз она наслаждается процессом выздоровления. Я только надеюсь, что она впустит меня вместо того, чтобы вышвырнуть. В конце концов, это наш ребенок, не только ее.

Взяв телефон, я набираю номер и жду гудков, но их нет. Меня снова отправляет на ее голосовую почту, и я бросаю телефон на стол, продолжая ходить туда-сюда по кабинету.

Я, нахрен, схожу с ума.

Она ввергает меня в чертово безумие.

Я даже не знаю, куда обратиться. Нет ни единого шанса, что ее братец-членосос обеспокоится тем, чтобы дать мне ее адрес, так что я не трачу время зря. И мой Следопыт не даст мне его, несмотря на то, сколько денег я в него вкинул. Кажется, конфиденциальность вступает в игру только тогда, когда вы отказываетесь от их услуг и хотите разыскать кого-то самостоятельно.

Но я должен как можно скорее добраться до нее.

— Хмм... Даниель? — Над моей головой загорается лампочка, и меня настигает тот момент открытия, которого я ждал, а затем — решительная улыбка, освещающая мое лицо. — Келли, я ухожу, — говорю я, пролетая мимо ее стола и прямиком в двери еще до того, как у нее появится шанс ответить.

В рекордное время я запрыгиваю в машину и выезжаю с парковки со скоростью света. На самом деле, у меня не заняло много времени добраться до офиса Либби, и, прежде, чем понимаю это, я уже приближаюсь к двум девушкам за большой белой стойкой ресепшен и требую встречи с Даниэлем.

— Мистер Томас занят, — повторяет девушка, пристально глядя на меня. Она не отступает, и это производит на меня впечатление. Я почти ожидал, что она сдастся после третий попытки моих приставаний. Но она не сдалась.

— Хорошо, когда он освободится? — Я нетерпеливо стучу пальцами по столу.

Она грубо отвечает:

— Завтра.

— Так у него сегодня совсем нет свободного времени?

— Нет, Мистер Льюис.

Она вздыхает, когда из-за угла показывается Даниель, с чашкой кофе в одной руке и пачкой документов — в другой. Выражение искреннего удивления появляется на его лице.

— Алекс? Какого дьявола ты тут делаешь? — спрашивает он, направляясь прямиком ко мне. — Ты в курсе судебного запрета, верно? Мне кажется, тебе не стоит здесь находиться. И, кстати, Элизабет сейчас нет здесь.

Я поднимаю вверх два пальца.

— Дай мне только пару минут своего времени.

— Не уверен, что это уместно...

— Пожалуйста, — снова прошу я.

Господи, я уже практически умоляю. Я официально достиг нового уровня. Ни разу за последние семь лет я не опускался до того. чтобы практически умолять кого-то встретиться со мной. Обычно это так не работает.

— Две минуты, — соглашается Даниель, направляясь к своему кабинету со мной, следующему сразу за ним. Он ставит кофе и кладет бумаги на стол, затем поворачивается ко мне, держа руки на бедрах. — Чем могу помочь, Алекс?

— Скажи мне, где Элизабет.

— Дома.

— Какой там адрес?

Даниель поднимает бровь.

— Боюсь, я не могу тебе сказать. Будет неправильно для меня назвать тебе ее адрес.

Я стискиваю зубы и выдавливаю следующую фразу со всей вежливостью, на которую способен.

— Послушай, Даниель. Я понял, что ты к ней чувствуешь, и твое желание защитить ее, но послушай, когда я говорю тебе, что между вами ничего не произойдет.

Он ухмыляется.

— С чего ты взял?

— Потому что она беременна, — твердо заявляю я. — И носит она моего ребенка.

Он тупо пялится на меня несколько секунд, прежде чем выдавить из себя:

— Беременна?

Я киваю.

— Да. И я не мог с ней связаться последние две недели, теперь волнуюсь. Мне нужно знать, что она в порядке.

— Твой ребенок? — медленно повторяет он.

— Да.

Он качает головой.

— Не понимаю.

— Ладно, — говорю я, потянувшись в пиджак за кошельком. Доставая его, я показываю ему наше старое фото, которое я так и не смог выбросить. Это маленький снимок, по размеру подходящий, чтобы хранить его в кошельке, сделанный на свадьбе друзей через шесть месяцев после того, как мы начали встречаться.

Даниель берет фото и изучает его вблизи прежде, чем повернуться ко мне с неверием во взгляде.

— Я предположил, что фамилия была случайностью. Очевидно, я ошибался.

— Либби не хотела огласки, — признаюсь я, наконец, способный назвать ее тем именем, которое предпочитаю. — Когда она узнала, что это я инвестирую, стало предельно ясно, что наши личные жизни должны быть разделены. Она не хотела, чтобы люди узнали о разводе.

— Я понятия не имел, что вы двое знакомы.

— Что ж, так и есть. Думаю, мы проделали хорошую работу, скрывая это, но теперь все снова всплывает на поверхность, так что я уверен все и так узнают.

Даниель переступает с ноги на ногу.

— Раз уж она беременна твоим ребенком, означает ли это прекращение судебного запрета?

— Не совсем. Я все еще работаю над этим... Или работал, пока она не перестала отвечать на мои звонки, — говорю я в надежде возродить в нем лучшие побуждения. — Все, в чем я нуждаюсь, — ее адрес, чтобы я мог убедиться, что она в порядке.

Несмотря на конфликт, читаемый в его глазах, сломать его не занимает много времени.

— Ладно, — говорит он, хватая бумажку для записей и царапая на ней адрес. — Но только потому, что я тоже волнуюсь. Она носа не казала в офис на протяжении двух недель, и вся связь была только по электронной почте.

Забирая листочек, я легонько стучу его по спине с благодарностью и возвращаюсь к машине. У меня ее адрес, так что спрятаться ей негде.

— Либби, я иду за тобой, — бубню я, вбивая ее адрес в навигатор.

Свернув в тихий тупичок, я просматриваю номера на фасадах домов в поисках номера шесть. Это небольшая улица с несколькими двухквартирными домами, сосредоточенными на кольцевой дороге.

Выглядит совсем не так, как я представлял себе жилье Либби. Район не современный и дома небольшие. Они — полная противоположность тому, что я представлял себе.

В палисадниках каждого дома растут ели, обеспечивая приватность их жильцам, а у каждой входной двери свой уникальный цвет, выделяющий ее и позволяющий выделяться каждому из зданий.

Заметив огромную золотую цифру шесть на ярко-красной двери, я подъезжаю к обочине и вижу двухлетний Volkswagen Golf на подъездной дорожке. Это так отдалено от гладкого Мерседеса, о котором, как я знаю, всегда мечтала Либби, но я пожимаю плечами, считая это делом вкуса.

Выбравшись из машины, я прохожу к дому и громко стучу в дверь.

Нет ответа.

Стучу снова, на этот раз сжатым кулаком, чтобы это возымело максимальный эффект при соприкосновении с древесиной.

Но ответа все еще нет.

Начинаю думать, что Даниель отправил меня в маленькое путешествие в самое никуда, и на самом деле это не дом Либби. Кажется, ничего не налаживается.

Поворачиваю голову в сторону и смотрю в окна, размышляя, смогу ли попытаться заглянуть внутрь. Жалюзи в гостиной открыты, так что мне остается только заглянуть и проверить.