– Твои карты, Струна, – протянул Арине колоду Игнат.

– Не хочешь сыграть на желание? – усмехнулась ведьма.

– В другой раз. Вот закончится все – обязательно сыграем, – подмигнул Демидов.

– Ты простил ее? – тронув егеря за локоть, спросила Басаргина, когда Градова отошла в сторону. – Похоже, она немного злилась.

– Да брось, Кира, ты тоже ее простила. Да, сыграла она с нами втемную, ударила в спину. Неприятно, конечно, но другая на ее месте вообще бы прикончила. Я могу ее понять, она выполняла свою задачу, мы – свою, она нас обыграла.

– А Златоград? Ведь это последствия ее действий.

– А если бы мы притащили руну в Белогорск, как собирались, – парировал Игнат, – там хватает шпионов одержимых, не постигла бы его судьба Златограда? Хоть город магичек и не так хорошо защищен, как столица княжества, но все равно он был из самых мощных людских поселений. Да, они не были готовы к нападению, но, думаю, и Белогорск не так хорошо прикрыт. Помнишь, как одержимые открыли портал во дворе дома твоей тетки? И никакая блокада не помешала. Не уверен, что в этом такая уж большая вина Арины. Наш противник – не совсем люди, вернее, совсем не люди, и просчитать их следующий шаг у меня нормально не получается. Зачем они захватили Югорск?

Кира удивленно уставилась на Демидова: видимо, раньше ей в голову этот вопрос не приходил.

– Если разрушение Златограда выглядит логично, – продолжил мысль Игнат, – то атака на Югорск, столицу одного из самых маленьких и слабых княжеств на окраине обитаемых земель, выглядит совсем нелогично. Как и атака на Знаменск, хотя тот разрыв был, похоже, просто разведкой боем. Но мы потеряли город и людей. А они потери нескольких одержимых, скорее всего, даже не заметят.

– О, а вот и девочки. – Кира указала на опушку, откуда две «черных» тащили парня в отключке.

Игнат присмотрелся, этот человек был ему знаком, причем очень хорошо знаком: два года назад в Златограде в одном кабаке он сцепился с гвардейцем, охранявшим академию. Крепкий, хоть и ниже Демидова на полголовы, – как его звали, Павел?

«Одержимый, – мгновенно определил Фарат. – Похоже, его захватили при атаке на город. Слушай, Игнат, а мне его рожа знакома, ты случайно не с ним подрался в «Пьяной магичке»? И если мне память не изменяет, он тебе навалял».

«Я был в стельку пьян, – попытался оправдаться Демидов. – Но ты прав, это был он. Можешь определить класс его духа?»

«Дай секунду. – Фарат молчал чуть дольше, прошло не меньше минуты, и «черные» почти дотащили парня до крыльца, когда он наконец ответил: – Защита у него хорошая, а вот дух слабый. Похоже, его случайно захватили, может, разрыв рядом открылся. Короче, это нечто очень слабое, едва трепыхается».

– Куда вы его? – крикнул им вслед Игнат.

– Допрашивать будем, – отозвалась одна из ведьм, вроде та, что пониже, – потом уничтожим. Единственный пленный, не считая пары одержимых мертвяков, но их просто испепелили.

– А что там вообще в лесу случилось?

– «Инферно» малого радиуса от большого круга. Там земля на пять метров вглубь спеклась. Только костяки обгоревшие и деревья обугленные. Но кто-то успел уйти, поскольку мы обнаружили следы телепорта уже после того, как наши шарахнули по этим сукам со всей дури. Ладно, некогда нам.

И ведьмы потащили тело вверх по разрушенным ступеням крыльца. Ноги бывшего гвардейца волочились по земле – похоже, без магии не обошлось, поскольку дамочки хоть и скрыты плащами, но явно не тяжеловесы, а Паша весил под сотню кило.

– Интересно, выжила ли Римма? – задала риторический вопрос Басаргина.

Демидов только пожал плечами, а через секунду уже падал лицом вниз…

Адская боль в груди, рвущийся наружу Фарат, пустота и темнота…

Пробуждение было кошмарным: все тело болело, такое ощущение, что его разорвали, а потом сшили вновь. Разлепив глаза, Игнат осмотрелся. Высокий потолок, несколько кроватей рядом, на тумбочке горит магический светильник, но очень тускло, как ночник.

«Фарат, что это было?» – мысленно позвал Видок ифрита. Но ответа не получил. Тишина и пустота. Игнат больше не чувствовал в себе ничего чужеродного. Может, заклятие, как в подвалах инквизиции? Сосредоточившись, он начал искать в себе то, чего быть не должно, и не находил, он был совершенно один. Пустота и одиночество. За три десятка лет он так привык к тому, что с ним всегда был джинн, они срослись так, что Фарат мог жить даже без кокона, не захватывая его тела. И если разум Игната по-прежнему находится в его теле – ради проверки он даже шевельнул рукой, пальцы дернулись, подчиняясь, – тогда куда делся ифрит?

Поняв, что больше никаких ответов ему, лежа непонятно где, не найти, Видок выбрался из-под одеяла и уставился себе на грудь. Там, с левой стороны, где обитал ифрит, был короткий толстый свежий шрам.

– Однако, – пробормотал егерь, проведя по нему пальцем: похоже, из него вырвало вполне приличный кусок мяса.

Игнат встал на ноги, слегка покачнулся. Небольшая слабость говорила, что он провел в этой кровати не один день. Как и следовало ожидать, егерь был абсолютно голым. Взяв светильник, он прибавил мощности, комната метров пять в длину и четыре в ширину, шесть кроватей, которые сейчас пустовали, два окна, за которыми ночное небо, звезд не видно. Демидов огляделся в поисках своих вещей и, естественно, не обнаружил ничего. Не сказать, что в лазарете, а больше ничем иным это и быть не могло, тепло, и каменные плиты пола очень холодные.

– Хоть бы пижаму и тапки дали, – произнес он в пустоту.

Да, сейчас Фарат отпустил бы какую-нибудь остроту вроде такой: «Лекарки тебе конец оставили, скажи спасибо, кобелина». Но джинна, который стал ифритом, не было. Стало как-то не по себе, словно он потерял что-то очень важное, то, что давно стало его частью. Игнат никогда не думал, что ему будет не хватать наглого и язвительного «пассажира».

Сдернув с кровати одеяло и завернувшись в него, он пошлепал по холодным плитам в сторону двери. Но до пункта назначения так и не добрался. Дверь резко распахнулась, едва не огрев его по лбу. Игнат отпрянул, избегая столкновения с прочным объектом, и, не устояв на ногах, плюхнулся на задницу.

– Кто вам позволил встать? – требовательно спросила женщина лет тридцати, на ней была салатовая форма лекарки, темные тонкие волосы забраны в длинную косичку, лицо суровое.

– Кто вы? И где я нахожусь? – поинтересовался Видок, даже не собираясь подниматься, только поправил соскользнувшее одеяло.

– Встаньте, – потребовала незнакомка, – и немедленно в кровать. Я принесу вам одежду и обувь. Выйти вы отсюда все равно не сможете. У дверей охрана с одним приказом – не выпускать вас из палаты.

– Кто приказал? – подчиняясь и возвращаясь к своей койке, задал Игнат новый вопрос.

– Верховная ведьма Глана, – уже более спокойным голосом ответила лекарка. – Сейчас вы в академии, а точнее – в нашей больнице.

– Я арестован? – забираясь в кровать и устраивая подушку так, чтобы можно было сидеть, полюбопытствовал Демидов.

Лекарка, которая так и не представилась, пожала плечами.

– Не знаю. На арестанта вы не тянете, вас привезли четыре дня назад в очень плохом состоянии: большая потеря крови, частичная невосприимчивость к магическому лечению, дыра в груди. Если бы портал открыли не в операционную, вас бы, наверное, не спасли.

– Однако, – задумчиво пробормотал егерь. – Со мной была магичка… – Но, заметив неприязненную гримасу на лице собеседницы, поправился: – Ведьма, зовут Кира, зеленые глаза, волосы светлые медового оттенка. Вы ее видели?

– Я отправила ее спать три часа назад. Простите, я не представилась: Илона.

– Но что со мной произошло? Почему я не ощущаю духа, который был во мне?

– Я не та, кто даст ответы на эти вопросы. – Она протянула Игнату склянку с каким-то зельем: – Пейте. Думаю, уже завтра вас навестит ваша подруга, а может быть, и Глана, и тогда вы получите ответы на все вопросы, или хотя бы на часть из них. А теперь я бы советовала вам поспать.

– Да не особо хочется, – покачал головой Игнат.

– Это поправимо, – улыбнулась лекарка и, открыв футляр, расположившийся у нее на поясе, достала оттуда еще одну склянку. – Вот, один глоток – и до утра будете спать, как младенец.