Эльхонен Сакс описывает, как евреи пытались спасти себя полным обрусением и верноподданным служением государству. «По собственному желанию» они прекратили деятельность всех своих школ и культурных учреждений, закрыли синагоги. Многие поменяли свои фамилии на русские. О поддержке сионизма не могло быть и речи. Граница была закрыта, и эмиграция российских евреев в Палестину прекратилась. Даже древнееврейский язык был запрещен, за его изучение сажали в тюрьму.

В Германии пришли к власти национал-социалисты. Экономический кризис, охвативший позднее страну, способствовал распространению антисемитизма. Популярным стал девиз Гитлера „Die Juden sind unser Unglück” («Евреи – наше несчастье»). Начался террор, направленный против евреев. Вначале евреи не осознавали размеров катастрофы. Многие уехали из страны, но не в Палестину. Они остановились во Франции, Голландии, Бельгии, надеясь на то, что нацизм является временным явлением и они вскоре смогут возвратиться на родину. Евреи всего мира были удручены тяжелым положением евреев России и Германии. Взвесив все обстоятельства, они находили, что Гитлер опаснее Сталина. Началась активная кампания в поддержку германских евреев. Нацистское руководство еще не успело решить, как поступать с евреями, чтоб избавиться от них. В отличие от России, Германия первоначально не закрывала своих границ – евреи могли покинуть страну. Разрешали даже вывозить из страны имущество, которое они брали с собой из Германии.^[50]

IX

Поздней осенью 1939 года в столице Советского Союза в Москве произошло нечто невиданное. Был заключен договор о ненападении и сотрудничестве между национал-социалистической Германией, которая считалась врагом коммунистов, и Советским Союзом, до сего дня вызывающего ненависть национал-социалистов. Глава Германии Гитлер надеялся тем самым обеспечить себе тыл в случае, если разразится война между Францией и Англией. Вождь Советского Союза Сталин считал, что это «вода на его мельницу» этот мир ослабит европейские страны и обеспечит рост влияния Советского Союза. По дополнительному секретному протоколу этого договора, оставшемуся на некоторое время неизвестным для остального мира, была определена и судьба Эстонии. Согласно этому протоколу такие небольшие европейские государства, как Финляндия, Эстония, Латвия и Польша (восточная часть), входили в сферу интересов Советского Союза, Германия согласилась, что эти территории оккупирует Советский Союз. Советский Союз, в свою очередь, дал Германии свободу в отношении Литвы и Западной Польши. В конце декабря новым секретным дополнительным протоколом этот договор был изменен таким образом, что в сферу интересов Советского Союза вошла и Литва, а Советский Союз уступил Германии часть Польши, находящейся в сфере его интересов.

Германия еще раньше потребовала у Польши часть территории, но Польша отклонила ее требования. Теперь, после заключения договора о ненападении и сотрудничестве с Советским Союзом, Гитлер сделал решительный шаг и 1 сентября 1939 года напал на Польшу. Союзники Польши – Англия и Франция – 3 сентября объявили войну Германии. Началась Вторая мировая война.

Коллективная память Запада по-прежнему отмечает 1 сентября 1939 года как начало этой страшной войны. Но в историческом сознании России ни этот день, ни 17 сентября 1939 года, когда советские войска вступили на территорию Восточной Польши, не являются такими драматическими, как 22 июня 1941 года – день, когда Гитлер начал операцию «Барбаросса», неожиданное нападение на своего союзника – Советский Союз. Но об этих событиях расскажем позже. Сначала было братство диктаторов.

Польскую армию немцы разбили за пару недель. Теперь на территорию Польши вторгся и Советский Союз, и страна оказалась поделенной между двумя агрессорами.

ГОД 1939: В МОСКВЕ РАЗВЕВАЮТСЯ ФЛАЖКИ СО СВАСТИКОЙ

Монтируя документальный фильм «Отвергнутые воспоминания», я просмотрела исторические кадры о подписании этого секретного договора. Когда министр иностранных дел Германии Риббентроп ступил с трапа самолета, в столице Советского Союза развевались флажки со свастикой. Моей маме и ее сестре-близняшке было тогда 9 лет. Поймала себя на мысли, что именно в тот момент движение руки одного политика, одна подпись предопределили судьбу маленького человека, судьбу ребенка.

27 сентября 1939 года Риббентроп вновь приехал в Москву для ведения переговоров о дополнительных протоколах, являвшихся секретными и наличие которых Молотов отрицал еще и спустя тридцать лет. Обстановку, царившую во время переговоров между Риббентропом и Молотовым в Кремле за зеленым столом, очень выразительно описывает английский историк Саймон Себаг Монтефиоре (Simon Sebag Montefiore) в своей книге «Сталин. Двор Красного монарха».

Был вечер. Сталин потребовал себе, кроме Эстонии, также Латвию и Литву. Риббентроп отправил телеграмму Гитлеру с вопросом о Литве. Так как ответ пришел не сразу, совещание перенесли на другой день. Риббентроп хотел обсудить со Сталиным некоторые географические детали. В тот же вечер, когда Сталин организовал торжественный банкет в честь немцев, русские встретились с несчастным министром иностранных дел Эстонии Карлом Селтером, чтоб принудить его к размещению военных баз у себя в стране, что стало бы первым шагом к оккупации. В то же самое время через ворота Большого Кремлевского дворца и невзрачный Дворец Съездов немцев провожали в сверкающий золотом зал приемов. Сталин вел себя просто и скромно, отечески улыбался, но становился жестко-суровым, когда хриплым голосом отдавал приказы. Русские вели себя настолько вульгарно, что Риббентроп сказал, что чувствует себя как в обществе старых партийных товарищей. К концу приема Сталин и Молотов покинули зал, сославшись на неотложные дела. Гостей же повели в Большой театр на балет «Лебединое озеро». «Нам надо выиграть время», – прошептал Сталин Кагановичу. Затем они с Молотовым поднялись на второй этаж, где их в страхе ждал министр иностранных дел Эстонии Карл Селтер. Что собирается делать Сталин с его маленькой страной? Молотов требовал, чтобы в Эстонии разместили 35 000 советских солдат – больше, чем вся армия Эстонии. «Слушайте, Молотов, вы слишком строги с нашими друзьями», – перебил его Сталин и предложил разместить 25 000 солдат. «Проглотив» маленькую Эстонию во время первого акта «Лебединого озера», в полночь Сталин вновь приступил к переговорам с немцами. Во время этой встречи Гитлер сообщил о согласии пойти на уступки в отношении Литвы.^[51]

Подписание акта Молотова – Риббентропа. Москва. 23 августа 1939 года

Итак, сразу, как только был подписан пакт Молотова – Риббентропа, Россия проглотила Эстонию, Латвию и Литву. У Кремля не было сочувствия к тем, кто нарушили 200-летнюю преемственность царской власти. Премьер-министров трех Балтийских стран пригласили подписать «договор о взаимной обороне и помощи», который разрешал Советскому Союзу размещать на их территориях военные базы, чтобы гарантировать независимость государств. Так как другой возможностью была война, все три государства не по своей воле пошли на уступки, надеясь, что позднее найдут выход.

В Эстонии русские создали свои базы на западе и севере страны на островах Сааремаа и Хийумаа, в Палдиски, Куузику и др. Таллиннский порт тоже стал местом размещения советского военно-морского флота. Позднее Советский Союз объявил войну Финляндии и в ходе Зимней войны занял юго-восточную часть Финляндии.

Во время Зимней войны (1939) Эрика Ниванка, вышедшая замуж за финского ученого и переехавшая в Хельсинки, приехала в Таллинн (граница была еще открыта) и встретила на улице министра Антса Ойдерма. Министерство иностранных дел Финляндии отправило Министерству иностранных дел Эстонии ноту протеста, в котором сообщалось, что самолеты, бомбившие Финляндию, взлетали с размещенных в Эстонии военных баз. Это было шоком для всех эстонцев. В то же самое время 17-летний Хейно Ноор, находясь в 200 километрах от Финляндии, в городе Хаапсалу, давал финнам сигналы азбукой Морзе о поднимающихся советских бомбардировщиках. Мать Хейно Ноора, Сальме Ноор, являвшаяся руководителем хаапсалуской женской организации самообороны «Найскодукайтсе», организовала эстонских женщин вязать носки и варежки для финских солдат – мужчин и женщин. В Хаапсалу командование Красной армии пыталось успокоить людей: мы уничтожаем только белых «финских мясников».