Пол словно ждал, пока мы все соберемся. Как только все мы оказались возле его постели, он в последний раз глубоко вздохнул и оставил нас.

Глава 36

Прощай, любовь моя

Пол умер без пяти восемь вечера в понедельник 9 октября 2006 года. До его двадцать восьмого дня рождения оставалось всего пять дней.

В ту самую минуту, как он ушел, я поняла это.

Я склонилась над ним и шепнула ему на ухо:

- Я люблю тебя, малыш.

Алан был необычайно спокоен.

- С тобой все будет хорошо, Пол, - сказал он. – Мой отец найдет тебя на небесах и присмотрит там за тобой.

Никто не плакал. Настала зловещая тишина, и тут же все заговорили, напутствуя Пола самыми добрыми и теплыми словами. Мне не хотелось отпускать его руку, но все остальные тоже хотели прикоснуться к нему, поцеловать его. Мы все ощущали, что нас переполняет невероятное чувство любви.

Пришла медсестра, чтобы закрыть ему глаза, но ей так и не удалось опустить его веки до самого конца. Пол всегда спал с приоткрытыми глазами. "Это чтобы наблюдать за тобой", - шутил он. Кстати, Эви спит точно так же.

Я сняла с его шеи ожерелье-ошейник, которое покупала ему в качестве свадебного подарка, и вынула из его уха бриллиантовую сережку-гвоздик. Вторую такую же я носила сама с того дня, как Пола привезли в хоспис. Я надела на себя его белый халат, из которого он не вылезал последние несколько месяцев, потому что он все еще хранил его запах.

Минут через десять мы почувствовали, что руки Пола начали холодеть. Мы натянули одеяло, чтобы согреть его, хотя сами сознавали, что это полное безумие. Наконец-то мы могли обнять его, не причинив ему при этом боли! Его лицо было прекрасным и умиротворенным, теперь оно не было искажено болью. На его губах даже играло подобие слабой полуулыбки. В тот момент я почувствовала, что погружаюсь в состояние какого-то оцепенения. Наверное, когда умирает человек, которого ты любишь, в первое время шок настолько силен, что ты не чувствуешь никакой боли, и начинаешь по-настоящему осознавать потерю только несколько недель спустя.

Алан и Крис сказали, что побудут возле Пола ночью – они не хотели оставлять своего сына одного, и я понимала их, но мне нужно было домой. Я позвонила своим родителям и была потрясена, когда мой большой, сильный отец вдруг разрыдался прямо в телефонную трубку. Я позвонила сестре. Я позвонила Ники, которая сказала, что сейчас же приедет, потому что хочет попрощаться с Полом. Я позвонила Брэндону, который сидел в зале ожидания барбадосского аэропорта, ожидая своего рейса. Днем раньше Наим предупредил его, что конец близится, он тут же купил билет на ближайший самолет, но, к сожалению, опоздал. Брэндону так и не удалось повидать Пола перед смертью. Он два часа прорыдал в аэропорту.

Новости о смерти Пола моментально просочились в СМИ, и около 9 часов в хоспис уже позвонил какой-то журналист, жаждавший моих комментариев; я через медсестру передала, чтобы он отвязался от нас. Вскоре после этого приехала Ники, чтобы сказать "прощай" своему маленькому кузену и поддержать меня.

- Почему бы тебе не остаться пока у нас, Линдс? – спросила она, обнимая меня. Однако я твердо знала, что хочу к себе домой. Тогда она сказала, что поедет вместе со мной, потому что мне не стоит сейчас оставаться в одиночестве.

Я в последний раз поцеловала Пола и сказала, что люблю его, а потом мы с Ники поехали домой. Я была словно во сне. Все вокруг казалось каким-то ненастоящим и как будто вовсе не имело ко мне отношения. Мы с Ники немного посидели в гостиной, выпили по чашке чая, а потом каждая из нас приняла по снотворной таблетке Пола. Мы почти не разговаривали, просто сидели в тишине. Время от времени Ники спрашивала: "Ты в порядке, милая?", и я машинально кивала.

Обнявшись, мы уснули в нашей постели. Впервые за долгие месяцы я спала до утра беспробудным сном. Эви забрали к себе мои родители, а Пола, обычно лежавшего рядом со мной, стонущего и тяжело вздыхающего во сне, здесь больше не было.

С наступлением утра у меня появилась куча дел, в том числе необходимо было пообщаться с толпой журналистов и фотографов, которые лагерем расположились в конце подъездной аллеи к нашему дому. Я сделала короткое сообщение для прессы, сказав, что собираюсь не оплакивать Пола, а праздновать его жизнь.

Следующие несколько дней я даже сейчас помню очень смутно.

По возвращении Брэндон вместе с родителями Пола встретился с представителями похоронного бюро. Я сказала им, что мне хотелось бы, чтобы Пола одели в его снукерную униформу - белую рубашку, жилет и галстук-бабочку. Перед тем, как передать им одежду, я тщательно ее выгладила. Пол всегда мерз во время процедур, поэтому я передала им его термоноски, чтобы они одели их ему на ноги, и ему не было холодно. Он так любил эти термоноски. Я знала, что это была глупость, но не могла этого не делать. Так странно – вы постоянно бросаетесь из одной крайности в другую. Только что вы были практичны и рассудительны, а в следующую минуту собираетесь надеть термоноски на безжизненное тело своего мужа. Разумеется, я знала, что все это полный бред, и вовсе не думала, что это как-то поможет ему; но в подобной ситуации вам так отчаянно хочется хоть что-нибудь сделать, что вы хватаетесь за самые ненормальные вещи.

Я так хотела, чтобы мне снова можно было за ним ухаживать.

Я любила заботиться о нем.

На следующее утро после смерти Пола у меня не шло из головы его лицо в тот момент, как он умер. Оно было спокойным, ему не было больно, но это был уже не мой Пол, в котором было больше жизни, чем в ком-либо другом. В течение следующих двух дней этот образ был незаметно вытеснен другим – образом Пола с роскошными длинными волосами, каким он был до того, как остриг их перед началом химии. Этот образ был столь прекрасен, что, когда в среду меня спросили, хочу ли я в последний раз взглянуть на тело Пола, лежащее в морге, я отказалась. Я хотела запомнить его здоровым и сильным, дерзким и прекрасным. Крис очень религиозна, она ходила туда ежедневно до последнего дня, пока гроб не закрыли, и она рассказывала, что Пол выглядел прелестно и казался очень спокойным.

Духовник принес мне распятие, которое нужно было вложить в правую руку Пола, вместе с запиской: "Это распятие из места, называемого Междугорье, которое находится в Боснии и Герцеговине, где людям являлась Божья Матерь. Это особое место, где царит мир и спокойствие". Я отдала распятие владельцу похоронного бюро, который пообещал лично присмотреть за тем, чтобы перед кремацией все было сделано как положено.

В субботу у Пола был день рождения, поэтому я попросила их положить в гроб поздравительные открытки и несколько фотографий, на которых были он и Эви.

Благодарственный молебен и заупокойная служба состоялись в приходской церкви Лидса в четверг, 19 октября 2006 года в 14 часов. Приготовления отняли у нас десять дней - нас предупредили, что придет очень много народу, поэтому мы хотели быть уверенными, что все пройдет без помех. Закрытый гроб с телом Пола привезли в церковь за два дня до богослужения вместе с книгой соболезнований, в которой любой человек мог написать несколько слов. Среди тысяч оставленных сообщений, каждое из которых было теплым и искренним, нашлось несколько по-настоящему прекрасных и трогательных, способных немного утешить меня.