- Моё имя Дониа из Шкмо, - представился он.

   Чичеро также назвался. Дониа слегка замялся: кажется, он имел, что сообщить, но затруднялся, с чего начать.

   - Начните с главного, - посоветовал Чичеро.

   - Мы с вами - в страшном месте. Здесь пропадают гости, и хозяин (я уверен) тому виной. Со мною было четверо друзей; остался я один. Я думаю, великан Плюст - скрытый агент Эузы.

   Чичеро присмотрелся к Дониа. Тот выглядел искренним. Его обвинительные интонации, во всяком случае, звучали безупречно.

   - Я думаю, моих друзей сейчас держат в тюремной башне, или пытают калёным железом в одном из подвалов, - продолжал Дониа.

   - Откуда вам это известно? - поинтересовался посланник.

   - Одного из моих друзей на время вернули из тюрьмы. Он был сломлен, но много чего успел рассказать.

   - Что же он рассказал?

   - Бларп Эйуой работает на Плюста. Он только делает вид, что своими легендами вносит разброд в настроения гостей - узников замка. Он якобы отвращает их от этого зрелища, - Дониа кивнул на боровшихся внизу теней, - но всё это для отвода глаз. Эйуой предаст в любую минуту.

   - Вот как? Что же вам известно ещё?

   - В темнице замка томится даже один великан. Ему там особенно трудно, так как эти помещения на великанов не рассчитаны. Ему там даже не подняться в полный рост.

   - Что за великан?

   - Его зовут Ом из Мнила. Он называл моему другу ваше имя, поэтому я подумал, что вы его знаете.

   - Что же рассказывал Ом из Мнила?

   - Не многое. Рассказывал, плохо ему здесь. И ещё говорил, надеется, что Чичеро Кройдонский заберёт его отсюда.

   Чичеро поблагодарил Дониа за информацию и призадумался. Оказывается, добрый Ом никуда не был отпущен. Почему-то хозяину Глюма настолько хотелось завладеть имуществом хозяина Мнила, что он не отпустил беззащитного дурачка домой, а оставил здесь мучиться. А ведь более двух месяцев прошло.

   Посланник невидящими глазами смотрел вниз, на возню теней. Из оконных проёмов напротив его буравили взглядами двое подозрительных стражников. А внизу, из однажды занятого ею угла, на Чичеро, не отрываясь, смотрела его единственная собственная тень.

  * * *

   Вот чего уж посланник точно не ожидал, так, конечно, этого. Порог Смерти его не пропустил! Можно ли в такое поверить? Оставалось поверить.

   Преследователей Дрю из Дрона не видел. Да, кажется, они в досаде остановились, понимая, что посланник Смерти до ворот доскачет первым. Но неужели никто из них не рассмотрел, как Дрю на полном скаку - бам! - врезался в запертые створки? Если они это рассмотрели, то кто или что им мешает сейчас приблизиться и сделать с беспомощным посланником то, что они хотели? Нет ответа.

   С большим трудом поднялся на ноги конь Дрю со свёрнутой на бок мордой. Шатаясь на своих вывихнутых ногах, недоумевающий посланник на него еле вскарабкался. Конь закачался и выпустил правое крыло - и не для полёта, а просто чтобы себя поддержать.

   Итак, в жуткой катастрофе и конь, и всадник сохранились, но, однако, сильно пострадали. Сейчас им много не проскакать. Дрю слез с коня и уселся прямо на серый камень дороги. Может, кто-то будет проезжать, и ворота всё же откроются? Тогда посланник если и не сам проникнет в Запорожье, то, по крайней мере, сможет через кого-то передать весточку магистрам Ордена.

   Нет, никто не проезжал. Так прошёл целый день, и удивлённому этим обстоятельством Дрю стало представляться, что ворота теперь вообще не работают. Неужели сообщение между Предпорожьем и Запорожьем навеки нарушено?

   Впрочем, нет, гораздо вероятнее - избирательная непроницаемость ворот лично для него. Таинственные сообщники известных ему заговорщиков (Гру, Плю, Стрё, Флютрю) и незнакомца Пендриса оказались распространены повсюду. Они не только сторожили его на въезде в Цанц, но и определили мнение самого Цанца.

   То же самое положение (подчиняющееся формуле "враги под городом - настроенный против него город") Дрю ожидал встретить в Кляме и Дроне, почему и не стал к ним приближаться. И вот теперь прежняя формула охоты за Дрю обрела неожиданную глобальность. Его преследователей, затаившихся в засаде у Порога Смерти, поддержал сам Порог. Но это ведь страшно! Это доказывает, что... что Владыка Смерти

умер

!

   К вечеру, когда посланник почувствовал, что сможет сесть на коня без риска для обоих, он сделал это. Конь уверенно перемещался пока что только шагом, и Дрю подумал о возможности удалиться из-под Порога Смерти на юг, в сторону Гуцегу, под покровом ночи. Такая возможность открылась бы, будь ночь потемнее, но, к сожалению, повсюду лежал снег.

   Передумав отправляться сейчас, Дрю слез с коня. Он не думал, что его преследователи отъехали далеко. Они почему-то не приближаются к воротам, чтобы его захватить, но тому может быть объяснение. Жёсткий закон некрократии регламентирует применение оружия непосредственно под Порогом Смерти: каждый, кто такое сделает, будет уничтожен тут же на месте (его испепелят синими молниями со Стены). Именно эта норма, для кого-то священная, для кого-то просто страшная, и защищала сейчас Дрю.

   Прошла ночь, употреблённая посланником на то, чтобы походить под воротами взад-вперёд, ведя коня в поводу. К утру конь обрёл большую силу и устойчивость в ногах. Бальзамы, призванные сохранять его мёртвое тело в активном состоянии, делали своё дело. Взбодрился и Дрю. Крылья коня совсем не пострадали - и это давало шансы на успешную быструю езду (при условии, что коня будут слушаться ноги - достаточно, чтобы разогнаться).

   Дрю стал разгоняться, и тут же увидел оцепление из спешившихся арбалетчиков, широким полукольцом оградивших ему проход. Будто и не провели целой ночи в ожидании прорыва посланника Смерти со взведенными тетивами, выглядели они бодрыми и готовыми к прицельной стрельбе.

   Как и Дрю, они использовали ночь: к ним подошло мощное подкрепление, которое и позволило оцепить местность вокруг Порога Смерти столь плотным - в два ряда - полукольцом. Может быть, и загадочный Пендрис теперь где-то среди них.

   Ёжась от предстоящего, Дрю из Дрона повёл боевого коня прямо на присевших на одно колено мертвецов с тяжёлыми арбалетами. Мертвецы в тишине одновременно прицелились, словно по прозвучавшей для них команде.

   - Я готов сдаться! - крикнул посланник, не придерживая, правда, коня.

   Никто с ним не стал разговаривать. Видать, арбалетчики в оцеплении имели точный приказ его изрешетить, и не собирались ставить выполнение под угрозу.

   Что случилось дальше? Ясное дело, арбалетный залп. Тошнотворный сухой тенькающий звук, который Дрю так сильно надоел ещё со времён Цанца.

  * * *

   Подошёл тот третий день, который Чичеро наметил себе для возвращения тени. Сегодня я это сделаю, произнёс про себя посланник, иначе превращусь в того правителя Дрона - из легенды подлого провокатора Эйуоя.

   Он поднялся с постели ранним-ранним утром, когда до завтрака оставалось ещё добрых три часа. Ясно, что и соглядатаи будут бодрствовать, и непременно за ним увяжутся, но в этот утренний час они не будут слишком уж бодры.

   Выйдя из своей комнаты, Чичеро кратчайшим путём направился к привычному наблюдательному посту у двора с тенями. Оглянувшись, без тени удивления заметил топающих за ним двоих стражников. Это были живые стражники, и оба шли навстречу своей смерти, о которой не подозревали, ибо излучали бодрость и веселье.

   Они выглядели столь уверенно и безгрешно, что Чичеро даже засомневался в своём праве их убивать. А ведь такие сомнения ничуть не характерны ни для образа действий посланников Смерти, ни для Великого народа Отшибины. Откуда они, спрашивается, взялись?

   Ну, сомнения сомнениями, а стражников Чичеро убил. Дойдя до коридора, откуда он обычно смотрел представление Плюста с кормлением душ, посланник резко остановился. Один из стражников - получше одетый, должно быть какой-то мелкий командир - остановился тоже. Второй же - простоватый живой парень в ветхой кольчужке - прошёл дальше.