— Спасибо, — поблагодарил Гусаров помощников, снимая «доспехи».

А еще через полчаса он беседовал с конструктором скафандра, молодым словоохотливым и доверчивым капитаном.

— Да, я знал о недостатке своего изобретения, — чистосердечно и без раскаяния отвечал на вопросы начальника службы безопасности Алексеев. — И сейчас работаю над новым вдыхательным клапаном, который будет автоматически перекрывать доступ воздуха и у земли включать кислородную систему. Это на случай приводнения, если летчик забудет открыть гермошлем.

— Почему же вы предложили в экспериментальный полет незавершенное изобретение? — спросил Гусаров.

— Скафандр вполне готов к эксплуатации, — не согласился капитан. — Клапан — незначительная доработка, которую можно довести потом. А если вы думаете… — вдруг догадался Алексеев, к чему клонит начальник службы безопасности полетов, — то… не может быть: за те доли секунды, которые пробыл Арефьев под водой, он не мог захлебнуться.

— Это только ваше мнение?

— Не только. Подполковник Скоросветов тоже так считает — на самолетах доработки ведутся годами…

Снова Скоросветов! Взять новый скафандр, несомненно, его идея.

— А какие у вас отношения со Скоросветовым?

— Самые дружеские и деловые. Он хорошо знает свое дело и помогает мне во всем.

— В чем именно?

— Материалом, точным выполнением заказов.

— А вы ему?

Алексеев покраснел, смущенно пожал плечами.

— Бывает, и я ему помогаю.

— Чем?

— Да так, по мелочам…

— И все-таки?

Алексееву очень не хотелось отвечать, но он понимал — вопрос задан не ради праздного любопытства, а врать он не умел. И он признался с запинкой: помогал начальнику материально-технического снабжения оборудовать личную автомашину противоугонной сигнализацией, сделал ему акваланг для подводной охоты…

Да, Скоросветов есть Скоросветов, без выгоды для себя ничего делать не станет.

Скафандр, вдыхательный клапан — это уже зацепка.

Но!.. Клиновидное сплющивание третьего поясничного позвонка так просто со счетов не сбросишь…