Наступила первая после начала наступления ночь. Еще больше похолодало. С Ладоги тянул пронизывающий ветер, гнал по изрытому торфяному полю бурую поземку. Снаряды и мины рвались с необычным звуком, будто лопались от мороза. Укрытий не было никаких, кроме звездного шатра над головой. Мы с пехотинцами расположились на ночь в воронках, канавах. От холода не спасали даже валенки и шубы. Во временных наших укрытиях стали появляться сперва робкие, а потом заполыхали вовсю жаркие костры. У противника тоже засветились костры.
К нашему костру подошли пехотные разведчики с двумя «языками». Два здоровенных гитлеровца дрожали от холода, лица были осунувшиеся и посиневшие. Рукава и полы шинелей обгорели. Разведчики сказали, что взяли их у костра.
Наша авиация, развесив на парашютах осветительные ракеты, всю ночь наносила бомбовые удары по тылам противника. От интенсивной бомбардировки вражеских позиций земля дрожала даже в нашем расположении.
13 января наша часть поддерживала второй батальон 1236-го стрелкового полка, который весь день вел упорные бои на северной окраине Рабочего поселка № 8, но продвинулся только на 100–300 метров. Оборона врага в этом месте была насыщена дотами и дзотами, их не мог разрушить наш минометный огонь.
В этот день противник ввел в дело до тех пор неизвестные нам шестиствольные минометы. Выстрел из этого оружия был схож со скрипучим криком ишака. Бойцы сразу окрестили эти минометы «ишаками» и «скрипунами». Мина работала по принципу нашего реактивного снаряда. При полете за ней тянулся огненный шлейф. Летела мина по крутой траектории. Ее полет сопровождался многоголосым звенящим подвыванием, угнетающе действовавшим на психику. Но достаточно было залечь в окоп или воронку, чтобы обезопасить себя от взрывной волны и осколков. Для массирования огня гитлеровцы вели стрельбу сразу из нескольких установок с временных огневых позиций, часто расположенных прямо у дорог. Первое время шестиствольные минометы доставили нам много хлопот, пока мы научились вести с ними борьбу.
На следующий день мороз был еще крепче. Руки прилипали к металлу. Утром командир батальона поставил нам задачу на уничтожение ряда целей, мешавших продвижению пехоты. Используя огневую поддержку, подразделения стрелков одним махом заскочили на северную окраину Рабочего поселка № 8. Завязалась рукопашная схватка, короткая, ожесточенная.
Батальон отвоевал за день две линии траншей и захватил три вражеских дзота и несколько блиндажей. Батарейные разведчики тоже захватили небольшой блиндаж, где мы стали по очереди обогреваться. Вся северная часть Рабочего поселка была очищена от противника.
Войска 2-й ударной армии за день вышли на линию Рабочих поселков № 4 и 5, овладели станцией Подгорная и продолжали атаки западнее рощи Круглой. Обойденные с флангов, очаги сопротивления врага в Липках и Рабочем поселке № 8 были блокированы.
Перед рассветом 15 января полк сменил огневые позиции и переместился в район между поселками № 4 и 8. Это давало возможность лучше маневрировать огнем по фронту и дальности.
Противник с утра усилил артиллерийско-минометный обстрел, активизировалась его авиация. Попытки наших частей овладеть блокированными очагами сопротивления в Липках и Рабочем поселке № 8 нейтрализовались ожесточенными контратаками врага при поддержке танков.
Примерно в полдень со стороны противника началась сильная артиллерийская стрельба. А в воздухе в это время шли ожесточенные схватки наших и вражеских самолетов. Проводная связь с огневыми позициями то и дело рвалась. Многие связисты наших батарей вышли из строя. Наконец фашисты перенесли огонь в глубину нашей обороны, И мы сразу увидели, как напротив позиции в боевой порядок разворачивается более десятка вражеских танков. Жерла их пушек выплескивали пламя, пулеметы поливали свинцом наши окопы. За танками, пригнувшись, бежала пехота.
Позади нашего НП резко ударила наша сорокапятка. Ее поддержала другая. После каждого выстрела пушки по-лягушачьи подпрыгивали на раскинутых станинах, выбрасывая со звоном пустые гильзы. Вскоре три вражеские машины были подбиты. Остальные прорвались и стали утюжить траншеи, где находились стрелки. Пехотинцы не растерялись, противотанковыми гранатами и бутылками «КС» подбили и подожгли еще два танка, а пехоту прижали к земле пулеметно-автоматным огнем и гранатами.
Один танк, пробившись через окопы стрелков, устремился на ближайшую пушку. Не дрогнув, бойцы всадили под башню два снаряда. Однако танк успел надвинуться на сорокапятку, раздавил ее и сам, дернувшись, замер. В тот же миг борт его разворотил снаряд 76-мм пушки, стоявшей в глубине нашей обороны.
Другой танк шел на наш НП. У нас, как назло, не оказалось под рукой ни противотанковых гранат, ни бутылок с горючей смесью. Рядом находившийся расчет противотанкового ружья, очевидно, нервничал и стрелял неточно. Позади нас сорокапятка тоже молчала, позже мы узнали — у пушки заклинило затвор. А танк с лязгом и грохотом, осыпая землю, накрыл окоп. Сразу стало темно, вверху что-то заскрежетало и сухо треснуло — должно быть, выстрелила пушка.
Едва танк съехал с окопа, как мой ординарец сибиряк Сережа Азанов выскочил из укрытия, достиг позиции ПТР, схватил у раненого солдата ружье и выстрелил два раза в моторную часть танка. Кто-то под гусеницу метнул связку гранат. И грозная машина застыла на месте. Из ее моторной части показались струйки дыма, огонь потек по броне, извиваясь змейками. Выбравшийся из танка экипаж сдаться в плен не захотел и был уничтожен.
Один из танков врага на полном ходу с десантом на броне устремился к НП четвертой батареи. Командир батареи лейтенант Зацепа связкой гранат подорвал бронированную машину, но сам получил тяжелое ранение. Разведчики батареи уничтожили десантников автоматным огнем и гранатами. Бутылками с горючей смесью подожгли вражеский танк, который все еще огрызался огнем. В командование батареей вступил командир взвода управления лейтенант Борис Егоров.
Бой затих к вечеру. На изрытом воронками поле догорали вражеские танки. Задрав хвост, недалеко от нас торчал «хейншель». Развороченная взрывами земля курилась едкой испариной. Низко над нами зависли рваные космы угарного дыма.
С тыла на НП пришли бойцы. Они принесли в термосах горячую пищу. От них мы узнали, что огневые позиции наших батарей тоже были в критически-опасном положении. До полутора десятков фашистских танков из Рабочего поселка № 4 предприняли яростную атаку, сумели прорваться и выйти в тыл огневым позициям полка. Начальник штаба капитан Недачин организовал круговую оборону. Политсостав полка разошелся на самые опасные участки и оставался с батарейцами на оборонительных позициях. Командир расчета сержант Иван Константинович Литовченко сумел проскочить через боевые порядки вражеских танков и связаться с артиллерийским дивизионом капитана Григорьева. Артиллеристы сразу пришли на помощь и ударили по танкам врага. С тыла подоспели наша пехота и несколько танков. Решительной контратакой вклинившийся противник был разгромлен. Наши подразделения ворвались в Рабочий поселок № 4. В бою за поселок вражеской пулей был сражен отважный командир дивизиона капитан Григорьев.
В разгар боя кончились мины. Сержанты Иван Данилович Елкин и Петр Григорьевич Кувыкин под сильным обстрелом сделали несколько опасных рейсов на санных упряжках и доставили боеприпасы.
Заряжающие Михаил Васильевич Сергеев и Филипп Павлович Терехов заменили наводчиков и продолжали вести огонь, выполняя обязанности за товарищей.
В сложных условиях работали связисты. Они много раз выходили на линию, под огнем устраняя порывы кабеля. Особо отличились в этот день красноармейцы-связисты Иван Яковлевич Пиваков, Николай Сидорович Оверкулов, Андрей Степанович Васельчук, Василий Иванович Иванищев.
Из артиллерийских разведчиков особым уважением пользовались Иван Васильевич Колотов, Николай Николаевич Аввакумов, Яков Федорович Кожевников, Михаил Нестерович Лысак.
16 января после артподготовки 372-я стрелковая дивизия при поддержке 122-й танковой бригады решительным штурмом овладела Рабочим поселком № 8. В полосе 2-й ударной армии в этот день все узлы сопротивления противника в первой и второй линиях обороны были ликвидированы. Гитлеровское командование ввело в бой свежие силы, но изменить ход событий уже не могло.