Бой окончен. Опорный пункт врага уничтожен. В тот день было взято 10 дзотов, перерезана дорога, служившая артерией снабжения засевших здесь гитлеровцев. Стрелковые подразделения значительно улучшили свои позиции. При выполнении поставленной задачи отличились саперы: лейтенант Поляков, сержанты Петров, Расщектаев, Калиев, рядовые Князев, Сахатов, Курдюков, Стрепельцов и другие. Трое саперов были ранены. Сержант Петров и красноармеец Мархель пали смертью храбрых.

Особо теплые слова хочется сказать об исключительной отваге, стойкости и самообладании в этом бою сапера рядового Русановского Владимира Алексеевича. Он служил в батальоне с 1941 года, участвовал в выполнении многих боевых задач. Но в этом бою проявил исключительную волю, выдержку и преданность Родине. Русановский был ранен у блокируемого дзота — ему осколком оторвало ступню. Не снимая валенка, он наложил на ногу жгут из ремня и продолжал вести огонь по врагу, пока были патроны. Он даже подбадривал товарищей, крича:

— Бейте фашистов! Вот им за Ленинград, за муки ленинградцев!

В мае 1943 года в батальон пришло письмо от Русановского из тылового госпиталя. Он писал о своем здоровье, сожалел, что больше не может вернуться на фронт, желал нам удач в боях. За успешное выполнение задания лейтенант Поляков и рядовой Русановский были награждены орденами Красной Звезды, Расщектаев, Курдюков и другие — медалями «За отвагу».

Враг упорствовал. Наше продвижение вперед иногда исчислялось десятками метров. Но боевой настрой войск был высок.

Под Шлиссельбургом передний край Волховского фронта находился в 12 километрах от реки Невы. Всего 12 километров отделяло ленинградцев от Большой земли. Эту узкую полоску фашисты называли «фляшенхальс» — бутылочное горло. Не просто было выбить фашистскую пробку из этого горла. Много раз подо Мгой и Синявином громыхала канонада, но прорвать блокаду не удавалось. Теперь это горло было разбито. 18 января части 67-й и 2-й ударной армий соединились в районе Рабочего поселка № 1. Блокада Ленинграда была прорвана. Наши части продолжали наступление в направлении Синявинских высот и Мги. Гитлеровцы яростно контратаковали, пытаясь восстановить утраченные позиции.

11-я стрелковая дивизия, а с ней и наш 26-й саперный батальон продолжали выполнять боевую задачу. Командира саперного взвода старшего лейтенанта Б. В. Корюкина пригласили в штаб батальона. Разговор был предельно кратким. Комбат сказал:

— В роще Круглая между 163-м и 219-м полками образовался разрыв. Прикрыть нечем, мало бойцов. Вам со своим взводом сегодня ночью необходимо заминировать этот стык.

— Ясно! — отрапортовал Корюкин.

— Действуйте! Берегите бойцов. Будьте предельно осторожны, — напутствовал в заключение комбат.

С наступлением темноты взвод саперов во главе со старшим лейтенантом Корюкиным направился к передовой. Небо покрылось тучами, дул сильный ветер с Ладоги. Корюкин впереди. За ним, тяжело ступая под тяжестью вещмешков с минами, идут бойцы. Шуметь нельзя. Нейтральная полоса узкая. Малейшая оплошность — и противник обнаружит. Работали лежа. Руки коченели от мороза. Но сапер в рукавицах не работает — это опасно. К счастью, противник вел себя спокойно, только изредка бросал осветительные ракеты. Установлена последняя мина. Засечены ориентиры, чтобы составить формуляр минного поля. Саперы собрались перед траншеями нашей пехоты, привели себя в порядок, немножко отдохнули. За противником все время ведется наблюдение.

— Товарищ старший лейтенант, гитлеровцы ползут к нашему переднему краю, — доложил наблюдатель Иван Фролов.

Корюкин всматривается. Да, враг, видимо, накапливает силы для удара в стык между полками. Только поздно. Командир взвода приказал подчиненным приготовиться к отражению атаки.

Вот фашисты приблизились к минному полю. Взрыв, еще взрыв, еще… Саперы довольны: их оружие разит врага. Немцы растерялись. Они не предполагали встретить здесь мины. Воспользовавшись замешательством фашистов, Корюкин приказал открыть огонь. Пущены в ход и гранаты. Да и стрелки поддержали саперов своим огнем. Вылазка врага была сорвана.

Накануне прорыва блокады Ленинграда в батальон с пополнением прибыл рядовой Иванов. Щупленький, малого роста, он казался совсем мальчиком. Но был бодрым, расторопным, находчивым и сразу завоевал уважение у старожилов батальона. Правда, над ним иногда шутили: тебе, мол, сынок, не воевать, а в прятки играть. Иванов все принимал с улыбкой, отвечал шутникам:

— Цыплят по осени считают.

Начались бои. Иванов заявил о себе и как боец. При выполнении заданий действовал смело, решительно. За короткое время установил и снял на переднем крае сотни мин, ходил на штурм вражеских дзотов, в разведку.

Группе наших саперов было приказано находиться в боевом охранении на танкоопасном направлении. Среди них был и Иванов. Саперы сидели в блиндаже впереди траншей стрелков. Задача ясна: преградить путь вражеским танкам гранатами, бутылками с горючей смесью, связками взрывчатки, управляемыми минами.

Фашисты обнаружили саперов, открыли по ним огонь из пушки прямой наводкой. Снарядом был разбит железобетонный колпак, поврежден блиндаж. Трое находившихся там саперов оказались засыпанными землей. Иванов бросился на выручку товарищей. Он откопал их, вынес в безопасное место, а сам вернулся на пост. Вражеская танкетка двинулась к нашим боевым порядкам. Видимо, хотела уничтожить смельчаков. Иванов не растерялся. Он сказал своему напарнику:

— Не стрелять, не выдавать себя. Подпустить танкетку поближе!

А когда та подошла на близкое расстояние, забросали ее гранатами. Танкетка вздрогнула, развернулась на месте и остановилась: на одной гусенице далеко не уедешь. Грудь Иванова за этот бой украсила первая награда — медаль «За отвагу».

С января по конец октября 1943 года батальон участвовал в боях под Синявином. В ночь на 30 октября 11-я стрелковая дивизия сдала обороняемый участок другим частям и покинула траншеи на Синявинских высотах. Батальон вместе с ней совершил марш через Шлиссельбург на правый берег Невы и расположился в районе деревни Морозовка на непродолжительный отдых.

12 ноября мы погрузились в железнодорожный эшелон и к вечеру прибыли в Ленинград. Это нас озадачило. А что дальше? Как всегда в таких случаях, среди бойцов и командиров пошли разговоры, сыпались предположения. В составе нашего батальона служили ленинградцы. Им была предоставлена возможность встретиться с родными, знакомыми, с теми, кто остался в живых после страшной блокадной зимы 1941/42 года.

Все предположения рассеялись, когда командир батальона майор А. Д. Дубов после возвращения от командира дивизии собрал офицерский состав и приказал срочно подготовить батальон к погрузке на баржи. Предстояло передислоцироваться на Ораниенбаумский плацдарм.

К вечеру на Неве у Канатной фабрики мы погрузились в самоходную баржу и к утру прибыли в Ораниенбаум. Для тех, кто служил в батальоне в первые месяцы войны, прибытие на плацдарм было волнующим событием: ведь мы участвовали здесь в ожесточенных боях в августе-октябре 1941 года. Особенно упорными они были у деревни Порожки, в Горбунках, в Новом и Старом Петергофе, на прудах у Английского дворца. Здесь, на рубеже Английские пруды — Старый Петергоф, в конце сентября 1941 года наша дивизия остановила гитлеровцев на пути к Ораниенбауму и Кронштадту, участвовала в отражении яростных атак врага, укрепляла оборону. Теперь мы прибыли сюда, чтобы принять участие в разгроме фашистов и окончательно снять блокаду с города Ленина.

От Ораниенбаума мы совершили марш и в середине ноября прибыли в деревню Мордовщина. Здесь получили пополнение, обучались в обстановке, близкой к боевой. В начале января 1944 года батальон сосредоточился у переднего края обороны в районе Порожки — Петровское. Саперы построили КП и НП командиру дивизии, провели подготовительные работы на переднем крае.

Накануне наступления меня вызвали в штаб дивизии. Начальник штаба полковник Тюриков и начальник инженерной службы подполковник Кучин поставили задачу: разведать и разминировать мост через речку Черную у деревни Порожки. О задании я доложил командиру батальона. Мы обсудили его, подумали, как лучше решить. Мост находился у самого переднего края противника. С заданием могли справиться лишь опытные, смелые, решительные саперы. Отобрали для этой цели рядовых Василия Кучина, Игоря Пелевина и Шишкина.