Правда ведь — почти похвала? Но вот сейчас я прочту выдержки из документа, копию которого я тоже храню как реликвию… Вот. «Маршалу Василевскому. Сейчас уже 3 часа 30 минут 17 августа, а Вы еще не изволили прислать в Ставку донесение об итогах операции за 16 августа и о Вашей оценке обстановки… Предупреждаю Вас, что в случае, если Вы хоть раз еще позволите забыть о своем долге перед Ставкой, Вы будете отстранены от должности начальника Генерального штаба и будете отозваны с фронта. И. Сталин».

Телеграмма тогда меня потрясла. За все годы военной службы я не получил почти ни одного серьезного замечания по работе. Моя вина состояла в том, что, находясь в войсках (шло сражение за Донбасс), я действительно часа на четыре нарушил установленный порядок — к полуночи 16 августа послать донесение в Ставку.

Эпизод этот весьма красноречив.

Вопрос. Известно, что сам он всего один раз выезжал к фронту…

Ответ. Да, это было в первых числах августа 1943 года, в момент подготовки Смоленской операции.

Вопрос. Поездка диктовалась необходимостью руководства войсками, политическими соображениями, либо — выскажу свое предположение — Сталину все же требовались какие-то зрительные представления о войне?

Ответ. Характер деятельности Верховного Главнокомандующего не требовал таких выездов. Ставка ежедневно получала из всевозможных источников обширную и разнообразную информацию о положении на фронтах. Она позволяла точно знать ход вооруженной борьбы на каждый день. Политические соображения? Допускаю. Но ваша мысль о «зрительных представлениях» мне кажется интересной.

Вопрос. Командные кадры… Московский театр Вахтангова возобновляет сейчас постановку пьесы Корнейчука «Фронт», с успехом шедшую во время войны. У вас этот спектакль не вызвал бы каких-либо особых воспоминаний?

Ответ. Ну как же! Пьеса «Фронт» имела колоссальный общественный резонанс. В конце лета 1942 года она печаталась в «Правде».

В Москве, если не ошибаюсь, ее поставили четыре театра одновременно. Проблема, в ней затронутая, волновала всех, но более всего нас, командный состав сражавшейся армии. В художественной форме анализировался конфликт устаревших представлений о ведении войны с утверждавшим себя на полях новым полководческим мастерством. Вопрос стоял так: либо воюй по-новому, либо ты будешь смят.

Это была суровая школа переучивания. Надо было решительно отказаться от устаревших, не оправдавших себя способов войны, требовались: творчество, мудрость и гибкость.

Это был процесс благотворный для наших Вооруженных сил. Но он касался живых людей и не всегда проходил безболезненно. Публикацию «Фронта» в газете некоторые встретили как посягательство на авторитет командующих.

Я знаю, в Ставку шли телеграммы с требованием «немедленно прекратить вредную публикацию». Но важный процесс обновления набирал силу. Торжествовала известная истина: в решительные минуты жизнь находит лучших исполнителей своих замыслов. Война переучивала и растила новых талантливых полководцев советской военной школы.

Вопрос. Просматривая биографии наших прославленных военачальников, мы видим: почти все они начинали путь из самых низов…

Ответ. Да. Очень важно подчеркнуть — и это высшая наша гордость, — прославленные военачальники — выходцы из гущи народа. Жуков — из беднейшей крестьянской семьи. Конев — из крестьян, работал на лесопильном заводе. Рокоссовский — сын машиниста, трудиться начал на чулочной фабрике. Еременко — из крестьян-бедняков, был пастухом. Баграмян — сын железнодорожного рабочего. Ватутин — из крестьян. Черняховский — сын рабочего. Так перечислять можно долго. В начале 30-х годов эти люди командовали полками, учились потом в военных академиях, сидели, что называется, за одной партой, хорошо знали друг друга. Это воспитанные нашей партией люди. Знающие, преданные Родине, смелые и талантливые. Их приход к высоким командным постам был закономерен. Сталь эта ковалась до войны. В огне она закалилась и беспощадно разила врага.

Операции, проведенные в минувшей войне нашими военачальниками, изучают сейчас во всех военных академиях мира. И если говорить об оценке их мужества и таланта, то вот одна из них, краткая, но выразительная. «Как солдат, наблюдавший кампанию Красной Армии, я проникся глубочайшим восхищением к мастерству ее руководителей». Это сказал Дуайт Эйзенхауэр, человек, понимавший толк в военном искусстве.

Вопрос. Александр Михайлович, ровно пять лет назад вот так же, в апреле, я беседовал с маршалом Жуковым. Даже несколько часов общения открывают многое в человеке. А вы ведь знали Георгия Константиновича лучше, чем кто-либо другой…

Ответ. Мы были друзьями. Все четыре года войны работали, что называется, рука об руку. Оба по заданию Ставки выезжали на важнейшие участки фронтов, разрабатывали и осуществляли целый ряд крупных и хорошо известных стратегических операций, оба командовали фронтами.

Жуков, без сомнения, стоит в ряду полководцев, которых человечество не забывает. Это военачальник не просто большого таланта, он был наделен огромным мужеством, самообладанием, могучей волей. Жуков не боялся ответственности. А ответственность, выпавшая на долю всех, от Солдата до Маршала, измерялась самой высокой мерой — судьба Родины.

В самые трудные, критические моменты войны я не видел Жукова растерянным и подавленным. Напротив, в такие моменты он был особенно деятелен, сосредоточен, целеустремлен. Для него не было непреодолимых преград, воля его ломала все, что стояло на пути. Этот человек был рожден побеждать.

Георгий Константинович получил все высшие воинские отличия, все высшие награды Родины. Но самой дорогой наградой была для него всенародная любовь. Эту любовь и признательность он чувствовал и очень ценил.

Окидывая взором пройденный Жуковым путь, я с гордостью думаю о социальном устройстве нашего государства. Простой скорняк (скорняк — это мастер по шитью изделий из меха) стал маршалом, прославленным полководцем, человеком, с чьим именем связаны победы в самой жестокой войне, какую знала история.

Вопрос. Александр Михайлович, рост мастерства многих молодых военачальников проходил на ваших глазах и, судя по воспоминаниям, при вашей личной поддержке. Кого конкретно в этой связи могли бы вы вспомнить?

Ответ. Я мог бы назвать сотни имен. Но если уж самый яркий пример — Черняховский!

Иван Данилович Черняховский был одним из молодых генералов, мастерство которого вырастало от сражения к сражению. Хорошее знание войск, многообразной боевой техники, умелое использование опыта других, глубокие теоретические знания, настойчивость, твердость, личная храбрость (Черняховскому дважды было присвоено звание Героя Советского Союза) — черты полководца новой формации.

В войсках Черняховского очень любили. И было за что. Он чутко прислушивался к мнению подчиненных, умел их беречь, был прост в общении, в каждом солдате видел товарища по войне. Тридцатисемилетнему генералу поручили командовать 3-м Белорусским фронтом. Это было высшее признание его таланта. Достаточно сказать, что в это же время 1-м Белорусским фронтом командовал Жуков, 2-м Белорусским — Рокоссовский.

Черняховский был самым молодым из всех командующих фронтами. Я искренне радовался его успехам. Но увидеть час Великой нашей Победы Ивану Даниловичу не пришлось.

Вопрос. Обстоятельства гибели Черняховского?

Ответ. Возле машины командующего на фронтовой дороге упал вражеский снаряд. Черняховский получил смертельную рану…

Такой же солдатской смертью кончилась жизнь у Ватутина. Тоже был очень талантливый человек.

Есть имена, произнося которые, мы должны снимать шапку. Ватутин, Черняховский, Ефремов, Карбышев, Панфилов… Это подлинные герои войны.

Вопрос. Можно ли было как-то уменьшить риск? Всякая жизнь дорога, но смерть командира — потеря особая…