Поиск
Восславься день, когда к человеку приидут
древо и зверь, чтоб от него научиться любви.
Восславься день, когда от каждой любви
породятся оратаи земле и морю птицы.
Восславься день, когда цветы и жены
отдадут свой плод мудрейшему садоводу.
Восславься день, когда вместо «злоба»
скажут «любовь», вместо «страданья» -
«солнце»!
СЛОВЕНИЯ
ОТОН ЖУПАНЧИЧ
ЗИМНЯЯ ПЕСНЬ
На небе выткут полотно,
чтоб стало беднякам тепло,
прикрыться пугалу велят,
а носачам носы продлят.
Длинен твой нос,
хоть ты и бос,-
свисти им, словно клювом дрозд.
На небе мельницы стучат.
Мукой засыпать нас хотят.
Стелите под нее холсты,
сады, поля, луга, мосты.
Расстелешь холст -
и будешь сыт.
Ох, расстилать спина болит.
Идет небесная гульба.
Дымит ликующе труба,
солома крыш пустилась в пляс,
а с ней и мой пошел бы плащ.
Да нет плаща!
Никто не дал.
Раз так – на все б я наплевал.
РЕКВИЗИЦИЯ
Ночью – еще петухи не кричали -
трое с винтовками в дверь постучали.
– Во имя бога-отца,
давайте парного мясца;
во имя бога-сына -
вина и по кругу сыра;
во имя святого духа,
хлеба пеки, молодуха!
Что эти трое сказали -
без разговору им дали.
Солнце еще не выползло,
а все, что велено, выполнено.
Только хозяин молчит, не глядит.
Верно, в печенках все это сидит.
– Во имя троицы пресвятой,
телегу, хозяин, скорей приготовь.
Коней выводи,
подарки грузи
и поскорее гони, вези
в зеленый лес, куда бог велел,-
нашим ребятам пост надоел!
– Так вот оно как! -
отвечает бедняк
и зовет детей: -
Во имя чертей,
положите им еще каплуна,
цыпленка, и баклагу вина,
и пирога положите свежего,
во имя домового и лешего!
Погнал коней вперед,
А вся телега поет:
– Гей, лес зеленый, кончай свой пост,
хозяин попить-поесть привез!
ИЗГНАННИКУ
Все по-осеннему – листва, и птицы,
и дождь, и сумерки, и снег, и лед,
вдруг ярким солнцем озарились лица,
и воздух полон песен, жизнь цветет.
Разбиты все надежды, нет отрады,
в изгнании влачатся мрачно дни,
но слышишь: «Наши там поют бригады!»
Восстань и воздух родины вдохни!
АПЕЛЬСИН
Падал, упал
золотой апельсин
в девичий фартук.
Кто уронил
золотой апельсин
в девичий фартук?
Кто потихонечку
сзади подкрался;
чьи прикоснулись к очам ее
пальцы?
Кто там? Мой милый!
Кто там? Любимый!
Нет. Просто ветер!
Проваливай прочь!
Что же потом?
Ничего. Из рук
наземь упал
апельсин золотой…
ВЕЧЕРНИЙ НАБРОСОК
Во мгле невидимые крылья шелестят,
растаять не успев в огне заката;
сам воздух неспокоен и крылат,
как стая туч, что, ужасом объята,
летит, спасается от бури наугад…
Но скоро тени прекратят свой бег -
ночь выпадет из сумерек, как снег.
МАТЕЙ БОР
ВЕЧЕРНЯЯ МЕЛОДИЯ
Спать нам сегодня под ветром -
вон он как свищет и воет.
Облаком, как простынею,
нас эта полночь укроет.
Скатится с ветки намокшей
первая крупная капля.
Где-то за просекой топкой
вскрикнет встревоженно цапля.
Дождь наши лица омоет,
хлынув с ненастного неба.
Ножиком ночь нам нарежет
мокрого черного хлеба.
Но, обливаясь слезами,
мрак отгоняя и стужу,
встанет заря над лесами,
землю согреет и душу.
Лес запоет, оживая,
солнце ударит нам в лица.
Голову, брат мой, не вешай!
Длится война еще, длится!
В МЕРТВОМ СЕЛЕ
Меж стен – молчанье. Всякий звук умолк.
Дома мертвы, пустынны, нелюдимы.
Как будто ставни все рукой незримой
Давно закрыты. Крадучись, как волк,
Вошел я в дверь. И петли, как живые,
Откликнулись: – Ступай скорей назад!
Зачем пришел ты? Ведь дома все спят.
Где их жильцы? Давно в края чужие
Ушли они и с ними все живое,
Нет никого – ни кошки и ни пса,
Который в час, когда падет роса,
Приветствовал луну, бывало, воем.
Одни черешни за селом стоят,
Всем грозди спелых ягод предлагая.
И, ветки их руками нагибая,
Я к ним тянусь, я встрече с ними рад.
Я шел в село – и вот оно лежит,
Как раковина мертвая, пустая,
Что высосали здесь и, убегая,
Оставили. Час пиршества забыт.
Я шел и шел… Вдали заря волной
Хлестнула в небе. Пушки за холмами
Залаяли над мертвыми домами.
Во мраке месяц поднял над сосной
Свой яркий кубок, чистый, как стекло.
Что там вдали? Из-за гряды туманной
Ползет стоглавый змей… То партизаны
Идут отрядом в мертвое село.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: